Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

— Женщины-домовые существуют, — заверила букинистка, скрестив руки на груди, из-за чего стала донельзя похожей на модную даму-коуча. — Но они очень редки и информации по ним практически нет. В определённый период домовая сама выбирает себе пару, однако впоследствии уходит, оставляя ребёнка мужу.

— Кукушки? — предположил Сергей.

— Обычные матери, — обидевшись, отрезала кицунэ. — Мужики у нас очень нудные. Если домовицу где учуют — годами будут следом таскаться и надоедать. Причём им без разницы, в отношениях она или нет.

Ревностью изведут и нервы в узел вывернут. Как среди людей говорят: «Проще дать, чем что-то объяснить». А у нас с моралью строго!.. Потом женщины навещают отпрысков, конечно. Чтобы мать, да совсем бросила, такого не бывает. И я их понимаю. Мне наши коротыши, с турбазы, тоже проходу не дают, когда ты не видишь. Намекают на всякое...

Узнав о попытках мужчин-домовых наладить отношения с Машкой, инспектор втайне им посочувствовал.

Такое «счастье» выдержать не каждый сможет.

Инициативу вновь перехватила внештатница Спецотдела:

— Налицо искусственное регулирование рождаемости. Особей женского пола заметно меньше, чем мужского, — Лана покосилась на подругу, но та не оскорбилась. — И это не единственная странность. Вторая — паталогическая, прямо-таки болезненная тяга к человеческому жилью, причины которой объяснить не может никто. Казалось бы, для чего умудрённому долгой жизнью домовому стремиться в дом, где уже есть хозяева? Прятаться от них, обслуживать их мелкие причуды.

Без зарплаты, без обязательств с людской стороны? Это ненормально.

— Полностью согласен, — поддакнул инспектор, давая букинистке перевести дух от долгого монолога. — За чистотой в доме круглосуточно следят. На пол не плюй, в занавеску не сморкайся.

— Ага, — не оценила юмора Машка, бледнея от ярости. — Пачкаешь, значит?!

Термос, во избежание некорректного обращения с переводом в раздел ударно-метательного, перекочевал к Лане.

— И наглеют! — колюче напомнил Антон, заранее становясь нематериальным.

Новый пинок прошёл сквозь него, как и кулачок, летящий вдогонку с крайне нежелательным для мужчины прицелом пониже пояса.

— Брек! — рявкнул Иванов, не то защищая Машку от издёвок напарника, не то напарника от грандиозной мести разъярённой домовой. — Потом додерётесь... Лана! — переключился он на любительницу старых книг.