Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Куры ни у кого в деревне не пропадали, что сообщает нам о продуманной подготовке мероприятия. Больше ничего.

— Данные покойника имеются?

— Гашков Геннадий Вячеславович. Годы жизни 1943-2011. Деревенский. Ни в чём таком замечен не был. Работал в колхозе, потом существовал на скромную пенсию, понемногу варил самогон для продажи.

— Давненько помер... И пять лет между поливом могилы кровью — это приурочено к чему-то или нет? Как думаешь?

— Ну ты спросил, — развёл руками Швец, изумлённо таращась.

— Я тебе что, справочник по колдовству?

Пока напарник лопал груши, Серёга припомнил карту и без удовольствия отметил, что до Игнатовки им ехать более сотни километров. Глухие края. Из всех богатств там лишь речушка неподалёку да здоровенный лесной массив, куда стадами мотаются то охотники, то грибники.

Однако на место происшествия выбираться надо. С народом поговорить, своими глазами осмотреться. На одной кухонной логике далеко не уедешь. Факты нужны.

Приняв решение, Иванов достал из кармана треников смартфон, проверил расписание пригородных поездов.

Последний в нужном направлении отходил через два часа.

— Предлагаю для начала проведать Игнатовку, — объявил он, потягиваясь.

— Мы же к полуночи приедем! — поразился Антон. — Всю ночь на вокзале куковать?

— Или завтра день в дороге потратим, — подхватил инспектор. — А так на попутке пораньше доберёмся, успеем и местных опросить, и обратно засветло вернуться. Сейчас тепло, светает рано. И вообще, сегодня суббота, а завтра, да будет тебе известно, воскресенье.

Машка если узнает, что я уезжаю по работе в законный выходной, то своим скоропостижно-траурным видом меня до заикания доведёт... Только на понедельник переносить я бы поостерегся.

— Карпович сожрёт за бездеятельность. Ему что суббота, что среда с вторником. Служба превыше всего.

— Полностью согласен. У шефа на эту тему пунктик. Потому поедем на последней электричке. Машке я сообщение отобью, попозже, и пусть расстраивается на здоровье.

— Уговорил, — с напускным равнодушием пробормотал Швец. Он, вообще-то, любил смену обстановки, но стеснялся в этом признаваться. — Я пошёл. До встречи на вокзале.

Напарник исчез, оставив на столе тарелку с грушами, а Сергей взялся за веник — на кафеле в кухне и в коридоре виднелись паштетные отпечатки, оставшиеся от прохода узкой, модной туфли. Наступил напарник, не заметил.

Ну, Мурка, зараза! Могла бы и сожрать.