Der Alchimist

Твой Александрос улетел в крупнейший ветеринарный университет в Азии – в качестве программиста, разумеется. Но через несколько лет, если не опустит руки, вместе с коллегами изобретет программу ранней диагностики раковых заболеваний у животных, которую затем успешно внедрят и в человеческую медицину. Помнить ему о своих будущих успехах не нужно, поэтому память я ему стёр. И что примечательно, mein Steinmädchen, на его решимость это никак не повлияло. Обычно так и происходит с теми, кому из свинца суждено превратиться в золото.

– Но почему он…

– Забыл тебя? – Айзек ухмыльнулся. – А о чем ему помнить, mon chéri? Пока у тебя нет цели в жизни, ты для него невидима.

– А как же кошки?

– Какие кошки?

– Тот, кто добивается успеха, отмечен кошачьим символом…

Старик рассмеялся.

– Ерунда. Человек всегда видит то, что хочет видеть. Но значение имеет лишь то, что у него внутри. То, чем он горит. И горит ли.

Пока он говорил, я всматривалась в секцию пиктограммы, что отвечала за мое будущее. В смутно знакомых иероглифах проступило древнеханаанейское письмо – те символы, о которых говорил нам однажды преподаватель в университете.

“Перед вами не расшифрованный предшественник финикийского письма, родоначальника всех современных языковых систем. Тот, кто раскроет его секрет, внесёт в историю человечества больший вклад, чем любой другой лингвист.”

Я помню, как загорелась тогда этой тайной. И как страстно хотела найти к ней ключ. В глубине души даже дерзновенно чувствовала, что смогла бы – но жизненная рутина захватила меня как волна, накатывающая на берег, тащит в пучину обыденности беспомощный прибрежный камушек.

Символы вдруг обрели понятный мне смысл, сложились в короткое слово. В имя.

"HANNAH"

Голова закружилась. Я схватилась за край стола так, что побелели костяшки пальцев.

– Дешифровка займет много времени и усилий, – склонившись надо мной, шепнул Айзек. – Но ты с ней справишься. Причем так хорошо, что денег хватит на поступление в Йельскую школу искусств, на факультет фотографии.

Ты сможешь заниматься тем, что любишь, но только после того, как сделаешь то, что должна. Вот уже шесть тысяч лет, Ханна, мир загадывает мне загадки, а я подбираю подходящие инструменты для их разрешения. Увлекательная игра, конца которой я не предвижу! Так что скажешь?

Я молчала, чувствуя, как внутри разгорается жгучее желание отправиться пешком в пустыню навстречу Сфинксу и разгадать все его загадки, пусть даже ценой собственной жизни.