"Чужая сила"

Пришлось засовывать в рюкзак и тащить на собственном горбу.

А как он попал ко мне в квартиру в первый раз, он мне так и не сказал. Лапками помахал, мех потопорщил – но не сказал. 

Я так думаю – с помощью Вавилы Силыча, которого он теперь выдавать не хочет.

– На работу иду, – попытался отмазаться от Маринки я. – На трудовой подвиг. 

– Врешь, – помахала пальцем она. – Даже врешь-два. Во-первых, ты лентяй и на работу сверхурочно сроду не выйдешь. Ну если только тебя совсем уж за яйца не возьмут.

– Еще деньгами можно подманить, – проворчал я, признавая ее частичную правоту.

– Во-вторых – это твой рюкзак, – обличительно заявила Маринка, презрительной усмешкой давая мне понять, что деньги – не аргумент. – Что ты на меня уставился? Я тебя, Смолин, уже изучила. Ты с ним ходишь только тогда, когда куда-то неблизко собираешься. Я журналист, подмечать мелочи и детали – это моя профессия. Говори, куда намылился? И только не ври, что к бабе на дачу на все выходные.

Ты и в городе-то толком никому не нужен, а уж в сельской местности тем более. У тебя руки из жопы растут.

– Да пошла ты, – даже как-то обиделся я, на этот раз непритворно.

Чего это – «не нужен»? Чего это – «из жопы»?

Я насупился, повернулся к соседке спиной и потопал к выходу из двора.

– Смолин, не дури, – догнала меня она. – Я с тобой, но мне собраться надо.

– Да отвали ты от меня, – уже всерьез разозлился я. – Что, у меня своих дел быть не может?

– Могут, – согласилась Маринка.

– И они до чертиков любопытны. Я пятой точкой чую, что ты влип в какое-то дерьмо, которое мне точно небезынтересно. Смолин, бери меня с собой, у тебя выхода нет.

– К родителям еду, – предпринял еще одну попытку выкрутиться я. – К маме с папой. Хоть у меня руки и из жопы растут, но лопатой я махать умею. Картошку мы будем сажать.

– Как тебя в банке держат? – вздохнула Маринка. – Ты же врать не умеешь, а там без этого никак.

Ты профнепригоден. Ну, что? Городское ты чудо. Июнь на дворе, какую картошку сажать? Ладно. Последний раз спрашиваю – будешь говорить по-хорошему?

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь, – упрямо буркнул я.

– Сам виноват, – обличительно сказала моя соседка и в голос заорала: – Не бросай меня, Сашка! Ну, не броса-а-а-а-а-а-а-ай!

 Из ее глаз, секунду назад сухих, выкатились две слезинки размером с хорошую градину.