"Чужая сила"

Я вообще не очень хорошо переношу духоту, а здесь была даже не она, это как-то по-другому называется. Воздух был настолько плотен, что, казалось, его можно резать ножом, как торт, через открытые окна в вагон не попадало ни дуновения ветерка, зато то и дело залетал тополиный пух. И кто его находил романтичным? Тополиный пух, мать его так, жара, июнь…

Да еще Маринка, которая прижалась к моей спине, и без того мокрой. Она всегда была горячей штучкой, но никогда бы не подумал, что настолько. И я не вкладываю в эти слова никакого эротического подтекста.

Мне было нереально жарко, потому ее бесспорно выдающиеся формы, не стесненные излишками нижнего белья, меня совершенно не волновали. Не сдохнуть бы, какое там волнение…

Да еще тепла добавлял рюкзак, который я перевесил на грудь. 

Окончательно меня добили слова какой-то тетки с сумками, которая адресовала их своей подруге.

– Не, Полин, сегодня еще ничего. Народу немного, не то что на той неделе.

Если это «немного», то что тогда «много»?

И мы еще ругаемся на перегруженность метро? Да там рай земной! Точнее – подземный.

Не ценим мы тамошнего комфорта, не ценим. 

Впрочем, всему на свете выходят сроки, и где-то минут через сорок народ начал потихоньку покидать вагон. Сколько-то вышло на Одинцово, на других остановках, а на Кубинке вообще целая толпа сошла. Мы даже смогли наконец сесть.

– Ты, Смолин, дурак, – заявила мне Маринка, вытянув ноги. – Сказал бы вчера – я бы машину у кого-нибудь стрельнула, доехали бы с комфортом.

– Прости, не знал, что тебя интересуют вопросы, связанные с получением наследства, – парировал я.

– Статьи из этого не сошьешь. Да и потом – если ты была бы за рулем, то все последующее без меня.

– Да ладно тебе, – Маринка фыркнула. – Не трусь, я стала более осмотрительной с тех пор.

Просто года два назад, когда у нее еще была машина, она предложила меня подбросить до центра, нам было по пути. Скажу честно – это самое жуткое воспоминание в моей жизни. Точнее – было самое жуткое воспоминание до последнего времени, теперь его место заняла ведьма в зеркале и синеватый свет луны.

Но второе место – точно у той поездки.

Маринка вела машину исключительно при помощи глаз. В одной руке у нее был телефон, по которому она что-то громко вещала, во второй попеременно разные предметы, вроде зеркальца, сигареты, шоколадного батончика. При этом она время от времени говорила мне:

– Смолин, подержи руль, – и перегибалась через спинку кресла, не отпуская педали газа.