Игрушка для кардинала

Он колебался, Нейрис видела это, да и тому человеку на другом конце провода это было понятно, он сухо рассмеялся.

— Боитесь за нее, восьмой кардинал?

Магичка сделала шаг вперед.

— Может мне стоить начать убивать?

Нейрис прикрыла глаза и выхватила трубку из рук кардинала. Ее никто не обучал тому, как стоит проводить переговоры или как сделать, чтобы не разозлить чертова психа, удерживающего заложников, поэтому она чувствовала себя шагающей по минному полю.

— Не нужно, я тебя слушаю.

Теперь пот выступил не только над верхней губой, подмышки и спина тоже взмокли.

Она словно оказалась в раскаленной пустыне, даже несмотря на такое количество людей вокруг и видимой безопасности, ей захотелось спрятаться.

Калеб стоял рядом, он один из всех коснулся ее плеча. Прикосновение горячей ладони успокоило лишь на секунду.

— Скажи мне, Нейрис, тебе страшно?

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Ответь мне, — интонация голоса сделалась твердой, и не терпящей возражений.

Было ли ей страшно? Еще как! Нейрис впервые сталкивалась с подобным, она не просила об этой работе, не просила о том, чтобы её приковали к восьмому кардиналу, Коллегия дала ей право выбора, а вот тот, кто сейчас стискивал ей плечо, лишил его.

Теперь у нее была бесценная жизнь, которую она старалась сберечь, как могла, и в то же самое время не было выбора. Даже сейчас.

Сейчас она, вообще, не имела права на выбор, особенно на неправильный. Нейрис попыталась себе представить тех пятнадцать человек, которые сейчас сидят полукругом на полу, чьи спины мельком видел Сэм с помощью амулета, и как они жадно вслушиваются в разговор, пытаясь услышать в нем надежду на спасение.

Они такие же, как и она. Им всем нужна надежда на спасение.   

— Мне страшно, — Нейрис кивнула в трубку.

— Это хорошо.

— Я задам тебе еще один личный вопрос, — опять этот хрустальный смех, который звучал неестественно прекрасно, словно был записан на пленку. — Он тебя трахает?

Она бы покраснела до кончиков ушей, если бы сейчас чужие взгляды волновали ее, если бы там не было пятнадцать жизней, за которые она беспокоилась куда больше чем за этот дурацкий вопрос, ответить на который было не так уж и сложно.

— Я думала ты будешь куда изобретательнее.

— Мне просто любопытно, — голос в трубке изменился, словно на линии возникли помехи, а потом раздался крик: — Заткнись! Заткнись! — снова раздались помехи, а потом все стихло.