Игрушка для кардинала

Магичка нахмурилась:

— Я думала он такой же, как и я…

— Нет.

Больше расспрашивать Нейрис не стала отчасти ей было любопытно, даже слишком, но лезть в душевные дела Стоуна она не хотела. Узнать его ближе — вполне могло означать то, что она проникнется к нему. А испытывать к врагу сочувствие или влечение — опасная роскошь.

В кабинете царил порядок, восьмой кардинал всегда тщательно все расставлял по местам, когда они уходили домой. Удивительно было и то, что в век высоких технологий основная часть информации все равно продолжала дублироваться на бумаге, многочисленные папки по делу и другим делам аккуратно покоились в стеллаже, забивая его с самого верха до низа.

— Надеюсь, нам не нужно будет все это перерывать?

— Нет, информация хранится здесь. — К облегчению магички, он указал на компьютер. — Сейчас выясним и поедем.

— Сразу? — удивилась она.

— А что тебе нужно подготовиться?

— Вообще-то, — она выдохнула, поднимая руки ладонями вверх, — если ты не забыл, я не могу колдовать… поэтому нам нужно найти того, кто это сможет…

***

— Я просто хочу подружиться с тобой, — не его губах сияет улыбка надежды, каждый раз, как он произносит эти слова.

Мальчику все еще страшно, он знает, что иногда Нечто, покидает Рейджа и тот на несколько дней становится прежним, но в это время ему всегда плохо. Последний раз его даже забрали в лазарет, а когда он поправился, Нечто снова вернулось за ним.

Опасения, высказанные наставнику, закончились тем, что мальчика мягко обвинили в излишнем воображение.

Наставник сказал, что Рейду плохо лишь из-за того, что он крайне неумело расходует магический резерв и как только он обучится этому, то проблемы со здоровьем исчезнут.

Ему никто не верил. Мальчик чувствовал себя одиноким и испуганным, а еще очень скучал по матери, которая не приходила.

 Так он прожил еще два месяца, вплоть до того дня, как на улицах появилась первая слякоть.

Тогда пришла она, им разрешили всего лишь час провести вместе. Её красивое лицо исхудало, она пыталась улыбаться, но не получалось, по щекам катились слезы, которые он аккуратно вытирал с её лица. Он обещал ей хорошо учиться и всегда слушаться, чтобы им разрешили еще раз встретиться и она все кивала, а по щекам продолжали катиться слезы.

— Я люблю тебя, Калеб, — сказала она на прощанье, крепко прижав к себе. — Люблю, этого ничто не изменит.