Игрушка для кардинала

Огромная луна начищенной бляхой нависла над ними, она знала все секреты и все тайны.

Ночью кладбище не охранялось, город не платил за то, чтобы по ночам стерегли мертвецов, которые и так не собирались никуда уходить. Нейрис заметила, как у стены административной постройки стоит человек, она машинально затормозила, но потом пригляделась и узнала в худощавой фигуре сумасшедшего мага Фукё. Подойдя ближе, она обнаружила его в прекрасном расположение духа, он улыбался и выглядел воодушевлённым, даже собрал немытые волосы в хвост, перевязав их черной лентой.

— Прекрасная ночь, — сказал он, обращаясь то ли к Нейрис с Калебом, то ли просто констатируя факт.

Восьмой кардинал кивнул. Все это время он шел на пару шагов позади неё, очевидно, пребывание на кладбище не вызывало восторга и у него.

— Нам нужно найти могилу, хотя это стоило сделать еще при свете дня, чтобы знать куда идти, — деловито заметил Фукё. Что ж, кладбище — было его стихией, его жизнью и работой.

У другого уже бы поехала крыша от такого дара, впрочем…

У Калеба был карманный фонарик, небольшой луч света освятил вывеску с планом и через минуту он указал на нужный участок.

Вопреки всем ожиданиям на кладбище было много жизни — птицы, насекомые и другая непонятная живность, все они издавали звуки, пока троица шла по главной улице в ожидание нужного поворота. Фукё смело управлял фонариком Калеба, то и дело освещая могилы. Нейрис старалась смотреть исключительно перед собой, тени, разгоняемые светом, чудились ей немыслимыми чудовищами, а поскольку она сейчас не могла колдовать, то если они действительно встреться с гулем или кем-нибудь подобным, то ей придется лишь прятаться за спинами людей, которых она даже не могла назвать товарищами, поскольку каждый из них хоть однажды, но пытался убить её.

Нужная могила нашлась небыстро, им пришлось немного побродить, прежде чем Фукё нашел её.

Детские игрушки у памятника, и красивая фотография улыбающейся девочки. Стало не по себе. Сейчас им придется нарушить её покой, вытащить в мир живых, чтобы спросить о самых последних минутах жизни.

Фукё расположился возле, прямо на коротко стриженной зеленой траве, он разложил сверток, в котором обнаружилось зеркало, плохо оттертое от крови, чья-то часть тела, которая напоминало ухо, и еще чей-то палец и предположительно язык.