Скандал в Дуате

На сей раз Ирэн по простоте душевной запала на тоненькое, неуверенно сработанное изделие из белого металла, увенчанное «ключом жизни» с блекло-голубой каплей в середке.

Продавец, полнокровный дядя с хитрющей физиономией закоренелого мошенника, на ломаном русском называл металл серебром, а каплю бирюзой. Всего пятнадцать баксов. Авторская работа, разумеется. Утраченная технология самого Тутанхамона. Само собой, единственный в мире экземпляр. Таких никогда не делали и больше делать не собираются.

Сам бы носил, но такой уж широкий человек, что чужим людям раздает почти даром. Всего пятнадцать баксов.

− Да, такое убогое колечко в Москве точно не найти, - беспощадно сказала я. − Проволока и пластмасса. Высокое искусство. Доллар за сотню.

Продавец расплылся в очаровательной улыбке и пухлым пальцем настойчиво потыкал в свой бесхитростный ассортимент.

− Хороший качество. Дешево. Скидка, - подтвердил он и прибавил уже что-то по-своему, в тон мне.

Мы друг друга поняли.

− Ругается, - удовлетворенно заметила я. - Все они понимают. Тоже выучили нашу мимику и жесты. Эй, детка, куда ручки тянешь? Ира, ручки по швам. Брось каку.

Ира смущенно потупилась. В ее душе происходила нешуточная борьба: детка не хотела обижать ни меня, ни торговца самоварной роскошью. В нашем тандеме последовательно исполняла роль «хорошей девочки» в противоположность мне – девочке очень «плохой». Классическое единство противоположностей. В соответствии с ролью мне полагалось с недовольной миной всех критиковать, обличать погрешности человеческой природы и нехорошо шутить.

Кто-то же должен держать за руки доверчивых романтиков, когда они распахивают миру свои сердца, души, но особенно кошельки?

Роль хорошей девочки подходила Ире как никому другому. Она предпочитала радоваться мелочам и верить как можно большему количеству людей, особенно, если те с ходу выказывали ей признаки симпатии. К тому же Ира без остановки западала на всякую дешевую, но яркую дребедень.

Говорят, что коллекционирование тряпочек и мишуры связано с подсознательной боязнью нищеты − все может быть. Хотя Ира была кем угодно, но не нищенкой.

Под моим суровым взглядом Ира оставила колечко, и тут же увлеклась следующим шедевром. Браслет, на который она польстилась на этот раз, претендовал на статус благородного произведения искусства белого золота с множеством желтых топазов.