Скандал в Дуате

А начинаешь настаивать, сразу наказывают. Теперь наказали меня и моих продавцов.  Сколько еще в компании таких сотрудников, как я?

− Что будешь делать?

− Напьюсь, − с горечью решил Слава, машинально ковыряясь вилкой в картофельном салате. − А потом протрезвею, пойду работать и выплачивать долг. Буду вести себя тихо, дождусь удобного момента. Потом, если повезет, уволюсь.

Я решительно вошла в кабинет Бони и плотно прикрыла за собой дверь. 

Он оторвал нос от компьютера, с интересом посмотрел на меня и откинулся на спинку кресла.

Вид у него был, как у человека, наевшегося черной икры. Неземное наслаждение было прописано во взгляде, в улыбке, в лоснящихся щеках.  

Я обошлась без вежливых прелюдий: 

− Прошу вас не заставлять продавцов и директора выплачивать за украденную шубу. Они не виноваты. Вчера в магазине было полно покупателей. Все с ног сбивались. Шуба пропала из зоны, которую не просматривали камеры. Монтировать надо было лучше. Работали воры-профессионалы.

Прежде, чем винить продавцов, заделайте дырки в системе безопасности. 

− Все сказали? − осведомился Боня. − А теперь я скажу. Без вас решат, кто должен выплачивать, а кто не должен. Вы кто? Тренер? Вот и тренируйте. А то и вас заставим выплачивать! И не суй нос не в свое дело, девочка, − добавил он презрительно.  

Он говорил на удивление негромко. Я ожидала обычного взрыва эмоций, воплей, а здесь вдруг такая невиданная сдержанность. 

− С учетом того, что компания сама нанимает воров, вы ведете себя с персоналом гадко, − я не должна была это говорить, доказательств не было, но не удержалась.

Всё, на что раньше закрывала глаза, считала случайностями и игрой воображения, вдруг выстроилось в ясную, жестокую и болезненно правдоподобную цепочку событий. − И не вздумайте мне угрожать. Кстати, у вас больше нет тренера. Я увольняюсь. 

Боня подпрыгнул из кресла. Глаза мгновенно налились кровью, руки сжались в кулаки. Меня такая стремительная метаморфоза не могла напугать.

Вчера еще могла, а сегодня я поставила на конторе крест и хотела лишь одного − скорее убраться отсюда, раз больше ничего другого сделать не могу. 

− Держи язык за зубами, − хрипло прошипел он. − А то…

− А то что? Да я поверить не могу, что терпела все это! С меня хватит!

− Стой! − он по-прежнему говорил тихо, косясь на закрытую дверь, видимо, боялся громкой сцены. 

− Иди к черту, истерик! − я с силой хлопнула дверью.