It was so / Это было так

Говорят, что музыка идет от сердца к сердцу. Наверно, это правда. Все обиды куда-то ушли, растаяли, как будто их и не было. Осталось все только хорошее.

Я вспомнил, как прошлой зимой мы с Иркой ездили в соседний городок по каким-то ее делам. День выдался холодным, падал снег и дул ветер. Мы жутко замерзли и поехали греться к моей бабушке. Это был первый раз, когда я знакомил Ирку с кем-то из родственников, кроме родителей и потому я немного нервничал. Но все обошлось. Бабушка встретила нас так, будто не видела сто лет.

Сразу появились домашние кушанья, варенье и мои любимые бабушкины блины. Мы отогрелись, напились чаю, а потом долго сидели и разговаривали о разных разностях. Конечно, Ирку много расспрашивали о ней самой, и она тоже нервничала из-за этого. Чуть позже, она призналась мне, что, если бы моя тетя, встретившая нас на пороге бабушкиного дома, вместо «Ой, а это, наверно, Ира?» назвала другое имя, она, не задумываясь бы развернулась и ушла. Я удивленно спросил: «А какое еще они могли бы назвать имя?», потому что даже не мог представить на ее месте кого-то другого.

К отходу поезда разыгралась метель. И поэтому было вдвойне приятнее сидеть в теплом вагоне и смотреть, как за окном сердится зима.

У меня жутко разболелась голова. Так, что даже таблетка не помогла. Я пытался заснуть, облокотившись на столик в купе, но ничего не получалось.

– Игорь, поговори со мной, мне скучно.

Я был бы рад, да не мог. У меня даже глаза не открывались. Я подсел к Ирке поближе и обнял, опустив голову ей на плечо.

Мне было наплевать на соседей по купе, пусть думают, что хотят.

– Расскажи, лучше ты что-нибудь.

– А что?

– Не знаю, что угодно.

И мы говорили. Вернее, Ирка рассказывала, а я слушал. Она рассказывала о том, как... Впрочем, неважно, о чем именно. Пусть это останется тайной.

Вагон плавно покачивался, постукивая колесами на стыках рельс; за окном было темно и холодно. И никогда, ни до этого, ни после, я не ощущал больше той близости, которая была между нами в тот вечер.

От этих воспоминаний на душе стало тепло-тепло, будто пришел маленький котенок и, мурлыкая, свернулся клубочком у меня на руках. Я чувствовал лишь бесконечную грустную нежность, думая об Ирине.

Я смотрел на танцующие пары, на мелькающий изредка в окнах кабинки ди-джея силуэт и думал о том, как хорошо, что я пришел сюда. И снова, как раньше, сами собой сложились строки:

«Спасибо тебе за то, что ты есть,

Меняешься ты или нет.