It was so / Это было так

Мы ссорились часто, не перечесть –

Обид не остался и след.

Нас разлучить пытались года

И тяжелый нетореный путь.

Но видишь – мы вместе. Так будет всегда.

Ты только меня не забудь.»

Лишь часам к двум ночи бар стал закрываться. Усталые официантки протирали столики, собирая с них посуду. Парнишка с метелкой и ящичком для мусора, подметал пол, двигаясь в такт медленной музыке. Я узнал у Робин, как попасть наверх, и, пожелав ей спокойной ночи, ушел.

Она уже закончила свою работу и одевалась, когда я поднялся в кабинку.

Я долго смотрел на нее, на то, как она выключает аппаратуру, спокойная и уверенная, потом шагнул вперед и просто сказал:

– Здравствуй, Джеки.

27

Никогда не мог понять, почему мы часто относимся к совершенно незнакомым людям гораздо приветливее, чем к тем, кто по-настоящему дорог и близок нам. Может быть, это просто желание нравиться? А может, мы боимся показать близким людям, что нуждаемся в них и стремимся причинить им боль, чтобы показать, как мы сильны и независимы?

Как-то Ирка спросила меня, не надоело ли мне ждать ее.

Я ответил, что никого не жду. И ее тоже. Это была ложь. Я ждал. Я ждал и безумно надеялся на чудо, что она поймет, наконец, что она значит для меня.

Я видел новые горизонты, которые открывались впереди, но не хотел идти к ним в одиночку. Я не хотел. Это самое страшное – потерять желание бороться. Я прогорел насквозь, осталась одна зола. Нужен был новый огонь, чтобы вспыхнуть и идти дальше.

Джеки.

Именно Джеки помогла мне, хотя она даже не знала об этом.

Ей было куда как труднее, чем мне. Она осталась совсем одна, у нее впереди была неизвестность и лишь слабый проблеск надежды. Но она жила. Она улыбалась, шутила, работала. Она была сильной. И она верила в меня. Я понял, что просто не имею права жалеть себя и жаловаться на несправедливость судьбы.

Была ночь, прозрачная, тихая, и даже морозная, хотя на дворе стоял август. Были пустые улицы, по которым я почти бежал, дрожа от холода. Были звезды на небе.

Я открыл дверь своим ключом – его мне дала Джеки.

В гостиной горел лишь настенный светильник, да тлели угли в камине. Большие старинные часы в углу показывали полтретьего ночи. Я повесил куртку на вешалку в прихожей и на цыпочках пошел к себе в спальню.

– Рокки.

Голос из темноты. Из комнаты с фотографиями.

– Ты не спишь? – Я вошел туда. Джеки сидела на диване, поджав ноги. Рядом лежал саксофон.

– Я ждала тебя и немножко задремала.

– Устала? – Я присел рядом.

– Да так, чуть-чуть.