Дело о золотой маске

Итен верил в прогресс и не слишком проникался россказнями о величии предков. В Аркатре некогда стоял императорский дворец, а казненная была любовницей императора. Вот она и стремилась, так сказать, вернуть отнятое. То, что трон занимал уже не тот монарх, с которым она имела дело, не было важно.

Являлась ли Аркатра величайшим городом, Итена не слишком волновало. Хватало факта: древняя столица оказалась уничтожена благодаря проклятому артефакту, нынче объявившемуся в Гранвиле.

«Объявившемуся, — со злостью подумал Итен.

— Вполне возможно, не сама собой маска возникла из небытия. Некто отрыл ее в каких-нибудь развалинах. И если этот «кто-то» не стал первой жертвой, я найду его и заставлю пожалеть о рождении на свет!»

— Вот именно, — расстроенно протянула Элли: — Не-у-год-на.

— Конечно же нет, сударыня! — заверил Итен, запрятав подальше в глубину души кровожадные мысли. Не одна Элли умела подражать героям спектаклей и книг, потому, произнеся избитую фразу, он поднес к губам ее пальцы. — Но у меня слишком много работы, ты ведь знаешь.

Она знала. И давно. Лет восемь назад, когда Итен впервые домагичил до больничной койки, а Элли только устроилась на службу в эту клинику, они попытались закрутить роман. Разумеется, ничего путного из этого не вышло. Инспектор и медсестра вместе? — невозможно и невыносимо — они оба слишком много времени уделяли работе и слишком мало друг другу, а хотелось больше. Очень хотелось. Даже слишком. И при том бросать работу они не желали и не собирались, не представляя, как сумеют жить в ее отсутствие.

Никогда — ни раньше и ни позже — Итен не ощущал столь сильного душевного раздрая. В конце концов, промучившись около полугода, они расстались. В этом отношении чуда не произошло. Зато случилось в другом: они умудрились сохранить теплые дружеские отношения. Если плохо становилось Элли, она тотчас бежала к нему, и Итен находил для нее и слова, и время. Наоборот — тоже. Именно Элли выхаживала его, приободряла и провожала напутственным: «И чтоб глаза мои больше тебя здесь не видели!»

— В одном этот старый маразматик, Сайвич, прав.

Ты — тень себя прежнего, — безапелляционно заявила Элли.

Итен пожал плечами и попробовал переменить тему:

— Зачем тебе здесь работать, если он маразматик?

— Без меня начнется полный кавардак, — заявила она зло.

— Но у тебя и образование, и опыт, и умения. Ты уже не та, едва окончившая академию девочка, какой переступила порог… мягко говоря, далеко не лучшей клиники в Гранвиле.