Дело о золотой маске

Лаурелия теперь сама держит пару заводиков, от мужа не зависит, но посылать того, кто женился только из-за драконьего родства, не спешит.

— Молодец…

— Просто снобизм до добра не доводит, — сказал Лидар. — Причем никого и никогда. Той дуре не стоило считать себя королевой в изгнании, а сесть и подумать, какой у нее расклад и как бы сыграть так, чтобы оказаться в выигрыше. Но это я так… с точки зрения деревенщины сужу. Я человек приземленный, мне до любовей некоторых к летанию в облаках дела нет.

— Есть, — возразил Итен: — Ты дирижаблей боишься.

Лидар скривился.

— Нашел, о чем вспомнить. И не боюсь, а не люблю, — поправил он. — Потому как вдруг падать придется, а у меня крыльев нет. Что касается прачки, она тоже не блистала красотой и прекрасно о том знала. Три года назад прибыла в Гранвиль из какой-то провинции… — он замолчал, припоминая. — Лохор — это на юге. Единственная прелесть данной глухомани — прекрасный морской климат и много солнца. Гранвиль тоже город-порт, но у нас погодная аномалия.

Неудивительно, что девица очень скоро затосковала, тем более, приезжала, рассчитывая устроиться, а оказалась никому ненужной: из жалости взяли прачкой практически за кров и еду.

— И чего не вернулась, раз оказалось так плохо? — проворчал Итен. — Или не подалась куда-нибудь еще?

Пурга за оконцем утихла. Самоходка выехала под яркие солнечные лучи, и город засиял, заискрился, вмиг наполнился сочными красками. И как только Гранвиль мог кому-то не понравиться? Итен принялся рассматривать то ли прохожих, то ли все-таки пассажиров, перемещавшихся по самодвижущемуся тротуару со скоростью не столь и малой.

Самодвижущиеся дороги считались последним писком техно-магической моды. Их устанавливали на центральных улицах. Передвигаться с их помощью действительно было комфортнее. Поговаривали, будто в скором времени они заменят обычные тротуары, но Итен в подобное не верил.

— А как же престиж? — усмехнулся Лидар.

— Прачкой за еду и кров, но в Гранвиле быть лучше нежели горничной на приличном жаловании в городке попроще? — поинтересовался Итен.

Он не слишком дорожил статусом столичного жителя, при этом Гранвиль любил. Домишко, доставшийся от отца, пусть и не потрясал размерами, зато располагался в центральном районе и стоял на тихой зеленой улочке. Если открыть окно, не сразу и сообразишь, что совсем рядом проходит главный имперский проспект, полный самоходок, трамваев, толп праздно и по делу шатающегося народа.