СТРАХ – БОГ ТРЕПНИ И ЛЮБОПЫТСТВА

- Любовь! Ты кота вон лучше побыстрее домывай, а то Доренку проморгаем.

Батя отхлебнул виски. Смешавшись с зеленой краской бороды, струйка спиртного поползла по огромному волосатому брюху.

- Теперь все, разойдитесь! – заорал кот. – Внимание, главный ритуальный танец! – и он резко встряхнул своим огромным мокрым шерстяным туловищем, обдав всех родственников брызгами воды, будто наглый грузовик, зазевавшихся на перекрестке пешеходов.

Батя упал на спину, задрав вверх свои роликовые ноги, однако левая рука крепко и бережно сжимала недопитую бутыль.

- Кто не спрятался, я не виноват! – орал кот.

Страх, весь мокрый, хохотал.

- Джаз! Придурок, я же феном тебя хотела высушить! – прокричала мокрая с головы до ног, заметно похудевшая Любаша.

- Какой фен, чертово электричество! Еще замкнет, не дай бог и буду я тупо мяукать и мурчать.

- Не бойся, Васька, мы еще у Сакомоты какую-нибудь чертовню свистнем.

- Не надо, дед, мне эта нравится. И Васькой меня не называй, я, может, мусульманин!

- Мусульманец!? Засранец ты, я вот за такие слова тебя в русскую гладкошерстную кошку превращу.

Они шли по полутемному коридору, дружелюбно переругиваясь. Кот стал на задние лапы, положив батину руку с приросшей бутылкой себе на плечо. Батя на неумело расставленных прямых ногах просто ехал и бухтел. Ролики противно скрипели, издавая звук несмазанной дрезины.

- Ты, Васька, и не выдумывай, захочу и официально переименую, я, видишь ли, внучек, бог туды меня в качель.

- БОГ! БОГ! На роликах, только штанины от трусов в ботинки заправь, а то опять навернешься.

- Хрен им всем! Я им устрою, развели понимаешь, ООНЫ, НАТЫ-СРАТЫ!!

- Деда! Идут они в жопу со своим вялым очередным концом. Давай завтра заморозим бассейн и в хоккей, два на два. Страх с Любкой – одна команда, а мы с тобой – другая. Я на ворота лягу, и фиг они забьют.

ЕЩЕ ОДНА ГЛАВА, ПРО ШОУ БИЗНЕС.

- Что там у тебя, сынок, с этим поэтом песенником? – батя был на редкость трезв. В этот раз некрашенная борода оказалась рыжей. Огромный живот абсолютно исчез. Строгий темный костюм, галстук цвета нержавейки.

- А что случилось?

- Да, вроде убили его.

- Да ну, за что? Неужто песней не угодил?

- Скорее он ее и показать не успел. Ты ведь телевизор не смотришь. Телевизор и водка – еда для души, сынок.

- И что говорят?

- Говорят, любовник приревновал.