СТРАХ – БОГ ТРЕПНИ И ЛЮБОПЫТСТВА

От своей беспомощности и слабости в войне с природой, сутью, дырой дыры, несовершенные существа выдумали ложь. Ложь – религия, объясняющая необъяснимое. Рано или поздно человечество храмами назовет общественные туалеты. Именно эти "святые места" никогда не бывают пустыми. Там человек в страстных муках откладывает незначительные части своего совершенства. Теперь ты понял, мой любимый кот, насколько омерзительна эта самая суть? Люди делают вид, что ищут ее, а на самом деле дурят и путают себя, чтобы ее не найти.

- Понял дед, суть там, где ссуть и…

- Богохульство и словоблудие – величайшие науки, и мы с тобой положим все наши силы на их развитие, ведь чем дальше от истины, тем веселее.

- Да, мой кот, весна за окном всегда приятнее, чем поиски вселенских тайн, завернутых в темно-бордовую тряпку, пропахшую нафталином и детским ужасом… И все на этом, хватит, давай пить пиво.

Кот, Вика и смерть Люба отправились на очередные земные гастроли. Страх, устав от земли, вспомнив пророчество кота, уселся за письменный стол.

- Решил поиграть в писателя? – с усмешкой спросил бог.

- Да, лавры Внутредырочного покою не дают, колются, как стекловата.

- Бультерьерыч велик, никакой земной штукатурки на памятник не хватит.

- Я вот периодически почитываю современных россейских прозаиков. Ты знаешь, Страх, радуют они меня. Ведь каких-нибудь лет тридцать назад все эти патриоты-жополизы кропали сплошную правду-матку. "СТРОКИ НАПИСАНЫ КРОВЬЮ". А теперь пошла волна лепой мататы, любимой моему сердцу. Вот, например, недавно прочитал какую-то байду.

Пишет барышня, длинная, худая, похожая на смерть в общепринятом человечьем понимании. Красивая, как лошадь. Фамилия у нее тоже звериная. Глотки рвет налево и направо и, похоже, не за какую-то волшебную палку, а чисто из спортивного интереса. Пишет спермой и собственной менструацией.

- Влюбился ты что ли, старый? Только не спеши ее на небо.

- Да пусть побрешет там, очередное литературное чучело набить нетленками мы еще успеем, у нас вон Аркаша между небом и землей шастает, как сивый мерин.

Ты то, что писать будешь?

- Бог его знает?

- Нет, я не знаю.

- Может, ты мне, батя, подскажешь, что не писать?

- Не пиши мемуары, не пиши философские трактаты.

- Да, и что можно написать, сидя на небе, где не происходит никаких катаклизмов, разве что новый учебник кулинарии с названием "Кухня умрищенских народов". Я мухоморному профессору трепанул, что буду делать учебник: «Привидениеведенее», но дальше названия моя фантазия не продвинулась.