СТРАХ – БОГ ТРЕПНИ И ЛЮБОПЫТСТВА

- А этого графомана, что нас пишет, не хочешь ли сцапать?

- Нет, нет, пускай живет, он глупый и веселый, такие сейчас редкость, умников и аферистов развелось, а этот звучит, как скрипка из резонансной фанеры. К тому же, если я ему чернилопровод перекрою, мы с тобою останемся без сценариев нашего забавного сериала.

- А что в нем забавного?

- Да ну тебя, Страх, пока ты тут маешься и ноешь, людишки совсем распоясались: ни бесов, ни богов не боятся!

- А в мои обязанности и не входит пугать этих дураков.

- Ну, тогда выпей уксуса и утешишься.

- Кому там не с кем выпить?

Кот вышел из ванной полумокрый, взъерошенный и рассерженно бросил на пол черное полотенце.

- Фу! Кажется, в этой махровой тряпке завелись блохи! А где дед? Почему на нашем небе так тихо и скучно?

- Дед играет с компьютером или в компьютер, в общем, играет в ящик.

- Как вам каламбурчик - бог заигрался в ящик? – спросила смерть.

- Наш дед вконец осатанел, не может подняться на третий уровень, его все время мочит какой-то монстр.

- Чебурашка его мочит, – вмешалась Люба

- Вчера папенька так разозлился, саданул кулаком по своему Макинтошу, что из него микросхемы, как сороконожки, разбежались, кто куда.

- Вэл, вэл, вэл, на земле безпрэдэл, а всевышний дерется с ЧЕБУРАШКОЙ, – пропел кот.

- А ты хотел, чтобы там настал предел? – спросила смерть.

- К чему придираться к словам, тем более, что они из песни.

- Земля есть космическая помойка, а на помойке порядок нужен, как моей шкуре бигуди. Я к тому возмущаюсь, что пока дедушка впадает в кибернетическое младенчество, земляне тупеют и жиреют без катаклизмов.

Недавно я нарвался на инопланетян, они приняли меня тоже за пришельца, только из неизвестной системы. Я этим инозвездянам тупорылым объясняю, что местный я, так сказать, таможенник между верхом и низом. А эти гады не верят, говорят : « Ты, браток, только косишь под кота, а на самом деле у тебя даже блохи не водятся. Снимай, говорят, свой маскарадный костюм и признавайся с какой звезды шпион? Чуть не раздели, пришлось удирать. Ты бы, Любовь Ивановна, задала этим наглым тварям трепки, совсем распоясались, везде свой нос-друшлак суют.

- Кто такие, почему не встречала?

- С солнца они нашего, огнеупорные.

- Солнцевские что ли? – переспросила смерть.

- Да нет же, у тебя, мать, от желтой прессы совсем крыша поехала. Говорю же, со звезды наглые отморозки. Я им: « Расслабьтесь, у меня бог – крыша». А они мне: «Сейчас расслабляться нельзя, только расслабишься, тут же обосрешься.