Апостол Смерти

Но каким бы идеальным он ни пытался казаться, некоторые моменты всё равно намекали на скрытые тёмные стороны – утаивание истинного действия ритуала, его обращение с Хеллсингом накануне, его агрессия, на которую он наложил стальные оковы. Что же предстанет перед нами, если когда-нибудь она разорвёт цепи?

– А этот Игорь, он приходил к тебе сегодня? – сгладил ситуацию Фантом, потому что Хеллсинг грозился вот-вот выдать своё волнение.

– Да, – обрадовался он смене темы. – Он хотел заставить меня спрыгнуть с крыши, чтобы я вам о нём не рассказал.

Я не сам, это он пытался внушить мне сделать это, а когда я начал сопротивляться, он отоб… м… достал нож и кинулся на меня перед самым вашем приходом.

– Чего ж ты испугался? – спросил Демид. – Он бы не смог причинить тебе физического вреда.

– Смог бы. Он… он мне по руке полоснул, и мне стало больно.

Некроманты озадаченно нахмурились. Пораскинув что-то в уме, Демид поинтересовался:

– Что за нож у него был?

– Обычный перочинный нож.

– Перочинный? А как он выглядел?

– Не говори ему! – спохватился я. Этот самый нож Демид самолично положил на мою могилу.

Хеллсинг смутился и без всякой надежды робко спросил:

– Кто, Игорь?

– Нож, – стальным голосом, как лезвием, полоснул Сумрак. Он видел, что парень просто строит из себя дурачка.

– Да я… присматривался что ли? На меня с ножом кинулись, как-то не особо до этого было… чтобы детали его рассматривать.

– Хеллсинг, а ты уверен, что говоришь нам всё, что знаешь? – В глазах Демида мелькнул недобрый блеск, и я не удержался от звучного чертыханья.

Проводник часто кидал на меня растерянные взгляды, и моё ругательство опять привлекло его внимание.

– Да не смотри же ты на меня! – не выдержал я, но было поздно. Демид уже отметил переглядки со стенкой и стал осматривать как раз то место, где я сидел.

– Да уверен! Мне больше нечего рассказать.

Фантом не заметил ничего подозрительного и задумчиво протянул:

– Мда-а… Всё чудесатей и чудесатей… Откуда у него может быть перочинный нож, да ещё и такой, что может причинить боль живому человеку?

– Тут только два варианта.

Или он с ним умер, или кто-то принёс ему на могилу. – Едва договорив, Демид нахмурился и задумчиво произнёс: – Или отобрал у другого мёртвого.

– Что? – переспросил Фантом, и к Сумраку вернулась прежняя хладнокровность.

– В общем так, – провозгласил он, точь-в-точь тоном своего отца, майора милиции.