Апостол Смерти

– Найдите ему какие-нибудь вещи, – сказал майор и вопросительно обратился к Лере: – Я надеюсь, ты согласна, что его необходимо лечить?

Недолго думая, Лера закивала головой.

– Да, конечно! Хватит нам… душевно больных на улицах.

Я подскочил к ней и замахал руками перед её лицом.

– Ау, Лера! Я здесь, посмотри на меня!

Помявшись, она устремила взгляд мне в лоб и решительно воскликнула:

– Рома!

Шаги за моей спиной стихли.

Лера пробежала глазами по моим волосам и слегка улыбнулась:

– Больше не забирай мои ключи, ладно?

– Нет… – Я погонял воздух перед её лицом и медленно погрузил палец прямо ей в глаз.

Лера не обратила на это абсолютно никакого внимания и продолжала смущённо улыбаться с пальцем в глазнице. – Нет!!! Нет, нет, как же так!!!

– Если ты всё-таки поможешь мне приготовить Кате ужин. Правда, уже не сегодня. Сейчас я повезу вашего дружка, куда следует…

– Демид!!! – завопил я, как никогда и в жизни, и в смерти.

Некромант не повёл и ухом. Сказал что-то отцу вслед и вместе с Лерой принялся рыться в ящиках шкафа.

– Ребят, вы…

Я резко развернулся и схватил полный паралич, все мои внутренности устроили бешеное сальто.

У порога стояла женщина в чёрном платье и смотрела на меня с грустной, сочувствующей улыбкой. Рядом с ней с ещё большим теплом мне улыбался Глеб. Я видел их так, как будто бы они были живыми людьми, только на грязный линолеум не падали их тени.

– Спасибо, Никита, – умиротворённо прошептал Глеб. – Удачи тебе.

Черноволосая женщина нежно взяла его за руку. Вдвоём они прошли через всю комнату мимо Леры и Демида и просочились сквозь шторы.

Разражаясь утробным криком, я выбросился вслед за ними в окно и долгие, нескончаемые часы лежал лицом вниз на обтянутом гололёдом асфальте.

Глава 7 «Против самой Смерти»

Ветер… Липкий снег кружится в оживлённом вальсе, словно радуясь какому-то празднику. Так в разгар июня северная природа отмечает долгожданный ледоход. Значит, совсем скоро наконец наступит тепло, и нет ни одной живой души, которая бы в своей манере не радовалась сегодняшнему снегу, предвестнику грядущего солнечного сезона.

Для меня больше не существует понятия о тепле и радости. Я брожу и брожу, не зная куда, не зная зачем, по пушистому снегу, по белой пустоши, окружённой промышленными строениями, свалками и столбами электропередач. Ни усталости, ни холода – только невыразимая тоска и чудовищное одиночество, от которого хочется умереть.

Вот уже больше двух недель я совершенно один хожу по границе загробного мира.