Самое тихое время города

— Вот-вот, — внезапно обрадовался Николай. — Матрица. И это гениально! Понимаешь — люди будут счастливы!

Игорь хмыкнул, опрокинул рюмку коньяку и закусил сыром.

— Во-первых, это невозможно. Во-вторых, ты считаешь, что люди и правда будут счастливы?

— А что такое человек, как не его ощущения? Изолируй мозг, воздействуй на определенные его точки, и личность — даже без тела — будет ощущать себя в раю.

— Не, я не хочу, — протянул Игорь. — Может, если бы не знал, то и внимания бы не обратил, если бы меня так переключили.

А так я ведь уже знаю! Одно хорошо, — снова улыбнулся он, — что ты фантазируешь.

— Нет! — с безумной усмешкой вскочил Николай. — Это возможно!

— И как же? — Игорь откинулся на спинку стула, едва сдерживая дрожь. Изображать пьяного идиота было невероятно трудно. Актером он себя считал никудышным и страшно боялся, что Николай заметит. И когда Николай вдруг скептически усмехнулся и ласково посмотрел на него, понял, что придуриваться было бессмысленно.

— Да не надо, Игорь, — снисходительно-сочувственно заговорил он.

— Ты же был в лесу, я знаю. Знаю, с кем был. И уверен, что ты уже все знаешь и про Иллюзиум, и про взаимовлияние миров.

Игорь еле справился с собой. Ответить надо было спокойно.

— А, так это твоя собачка была. Извини, не знал, иначе бы дал ей спокойно себя скушать.

Николай рассмеялся.

— Да ладно. Она все равно была временным созданьем. "Пузырь земли". Извини и ты, кто же знал, что ты там? С твоей вечной привычкой лезть спасать всех наобум.

..

— А тебе был нужен Инглор?

— Мне нужны все, обладающие особыми способностями. Он дурак, что убегал. Ничего ему не было бы. Наоборот, получил бы куда большее.

— Что именно?

— Весь мир. Помнишь — "станете как боги"? Вот именно это. Особых, таких, как ты, — мало. Мы способны изменить мир. Мы должны быть поводырями для тупого быдла. Мы дадим им счастье, которого это самое быдло достойно. Но править и жить по-настоящему должны немногие.

Николай остановился, не то собираясь с мыслями, не то прислушиваясь к кому-то далекому.

Или живущему внутри его.

— Кто-то должен сделать это самое счастье. Я зову тебя, так скажем, к семи парам чистых, в свой ковчег. В ковчег Эйдолона.

— А кто это — Эйдолон? И что это?

Николай усмехнулся.

— Эйдолон — это я. А кто я? Бог.

Игорь чуть не подавился.

— Бог? Как это — бог? Это который "да будет свет", что ли?. Что ты можешь?

Николай улыбался.

— Такого бога нет. Есть только тот, который я.