Самое тихое время города

В следующий миг его уже не было — как будто он разогнался по Чистопрудному, как по трамплину, взмыл в воздух, прижимая к груди картину, и приземлился в своем иномирном-иномерном Заречье — Замоскворечье.

Неподалеку гавкнула собака — не очень громко, зато басовито. Андрей вздрогнул и резко повернулся. Посреди бульвара стоял здоровенный черный лохматый пес и вилял хвостом. Потом он промчался мимо огромными скачками и скрылся из виду — тоже взлетел, наверное.

Андрей жил в Кропоткинском переулке, от Остоженки налево, если идти от станции метро "Парк культуры" к "Кропоткинской".

Москва внутри Садового кольца в этой части — странное место. Старые дома, между которыми понатыканы посольства, кривые безымянные проходы между домами, старые московские дворы и новопостроенные дорогие дома с огороженной территорией.

Андрей жил в Москве с четырнадцати лет, но москвичом себя не ощущал. Родной город, которому были отданы его сны, остался далеко на юге. И вообще там уже давно другое государство. Когда отца перевели на новое место службы, Андрей заканчивал девятый класс.

Там школы не было, и Андрея отправили в Москву, к отцовой тетке Полине.

Здесь он и остался. Прижился, привык к старому дому в переулке, к квартире с маленькими комнатами и высокими потолками. В самой большой и светлой, с балконом, со временем завелась мастерская. А комната тети Поли так и стояла после ее смерти закрытой. Рука не поднималась там что-то менять.

Частенько Андрей заходил в галерею на Кузнецком мосту сдавать в небольшой салончик свои холсты да любоваться на авторские украшения.

Так было и в этот день, когда звук Погони, дрожавший на грани слуха, вдруг исчез, словно Черный Принц отвел ее, забрав картину вместе с тенью под нарисованным кленовым листом.

Среди развешенных по стенам картин в салончике он не увидел своей, из городской серии "Несбывшихся домов". Полгода она там уныло висела между бодреньким пейзажем с белой церковью на холме и декоративным натюрмортом, подчеркнуто классическим. Продали, ах как хорошо, вот и деньги кстати.

.. Андрей уже решил было прикупить красок и всякой мелочи, но тут увидел в витрине эту ВЕЩЬ.

Среди поделок, вычурных фигур, всяких безделушек она поражала простой и благородством формы. Не серебро, не мельхиор — какой-то светлый сплав. И белый оникс. К ножке была прилеплена этикетка с надписью от руки: "Кубок. Оникс. Автор — Воронов". Андрей почему-то вдруг оказался у кассы, и сообразил, что делает, только получив на руки чек.