Самое тихое время города

Он помнил, как не давался ему в школьные годы рисунок с "Лукоморьем на современный лад", словно хотел быть не таким, каким пытался сделать его Андрей, а самим собой. Лукоморье не желало изображаться в карикатурном виде — Андрей тогда был под впечатлением "Понедельник начинается в субботу". Оно не хотело. И Андрей забросил рисунок. А потом и сжег. Потому что получалось полное вранье и пошлятина. Вот ведь — вроде ничего такого Пушкин не сделал — а получилась квинтэссенция сказки, несокрушимый архетип, который не могло разворотить ничто.

Ничто! Андрей покачал головой и рассмеялся. Вот оно как! А ведь был у него приятель, Вовка Овчинников, который на полном серьезе доказывал наличие валлийских мотивов в "Сказке о царе Салтане". И все недоумевал, откуда Арина Родионовна знала "Мабиногион"... А три девицы рассуждают о родстве Хозяйки Медной Горы с неукротимым народом ирландских бругов, холмов с плоскими вершинами...

Когда наступает тот момент, когда вымысел обретает самостоятельность и уже не подчиняется воле творца, а ведет его за собой?

Он отшвырнул тетрадку, вскочил, зашагал по комнате, как зверь по клетке.

Мысль неслась галопом.

Вымысел — вторичная реальность — обе реальности имеют точки соприкосновения — Москва...

Выходило, что существуют как минимум две Москвы — одна реальная, с зеркальным дурацким "Макдональдсом" возле Центрального телеграфа, мрачной громадой гостиницы "Москва" и безликими зданиями утилитарной эпохи, другая же — Москва Пушкина и Булгакова, ночной город, созданный из собственных отражений в книгах, легендах и просто умах.

Это та Москва, о которой пишет Топоров, сравнивая "московский текст" с "петербургским" в русской литературе. В этой Иллюзор-Москве имеется и дом номер 302-бис на Садовой, и давным-давно переделанное под "Макдональдс" кафе "Лира", и дом Фамусова, и множество всякого другого — реально бывшего и не-бывшего, но существующего.

Значит, многомерность, которую он временами видит — не бред? Не его выдумка? Это существует на самом деле? И по ней, наверное, даже можно ходить?

Да, конечно! Они же бежали с Викой именно по такой Москве!

Но почему раньше такого не бывало? Что это было? Случайность?

Или.

.. кто-то пропустил их? Раскрыл границы?

Он снова бросился к тетради.

Чтение продвигалось медленно, поскольку Андрей принялся бешено рыться в книгах, пытаясь уловить ассоциации автора. Видно было, что тот писал для себя, полно было сокращенных заметок, отсылок к разным авторам, половины которых он и не знал.