Самое тихое время города

Если оно было богатым, то о нем могли слагаться легенды как об Эльдорадо, в котором муиски превратились в жителей могущественного и богатого королевства.

Кэт отложила полуслепую ксерокопию из английского журнала середины 60-х, со скверным прозаическим переводом поэмы о сокрытом храме. Исследователь с двойной, но незапоминающейся фамилией атрибутировал ее как тайский нравоучительный текст о странствии внутрь себя. "Уф, как любят некоторые все сводить на психоанализ!" — сердито подумала Кэт. Она была уверена, что поэма повествует о самом что ни на есть реальном храме, а хранящееся в нем сокровище, конечно, духовное — какое еще сокровище может ждать бесстрашного путника в сокрытом храме? В храме нес стражу священный кот Нилакарна — комментатор ограничился тут только ссылкой на обычай держать в храмах священных котов.

А ведь это могло быть связано с династией царей Амаравати с их кошачьим родовым именем... Ах, скорей бы приходил из городу Парижу последний в этом году выпуск журнала с продолжением публикации "Сказания об Индракумаре", с сопровождающей статьей. .. Тепло, должно быть, в сказочной стране Амаравати.

На стол бесшумно вспрыгнул сиамский кот. Он всегда приходил, наблюдал, щуря глаза, как Кэт роется в кипе журналов или штудирует очередную монографию. На этот раз, однако, он не сел в позу священной кошки, обернув изящно изогнутый на конце хвост вокруг лап, а поставил лапу в черном чулочке на тетрадь.

— Ну, что?

Кэт подняла голову и встретилась с прозрачным небесно-голубым взглядом. Кот совершенно по-человечески вздохнул и уронил на исчерканную страницу серебряную змейку.

Кэт ахнула и взяла ее в на ладонь:

— Скарапея!

Змейка слабо пошевелилась и попыталась свернуться браслетом.

— Глупая. Ох, глупая, холодно же! Вот включат отопление, будешь ползать. А пока иди-ка сюда...

Кэт сунула змейку за пазуху и невольно вздрогнула от холода. Кот уже сидел в обычной своей позе и смотрел в сторону.

— Послушай... — нерешительно начала Кэт. — Может, пойдешь ко мне жить? А? У меня дом теплый, двор тихий.

..

Мой Город пронизан жилами Путей, которые проходят во всех его измерениях. Улицы, реки, что угодно. Мне иногда кажется, что в них пульсирует незримая кровь Моего Города, кровь, питающая все, что в нем есть. Она течет и в жилах людей Моего Города. И потому их так тянет назад, в Мой Город, куда бы они ни уехали. Они могут ненавидеть его, ругать его, проклинать — и все равно будут возвращаться сюда и тосковать по Моему Городу. Так эта кровь сильна.