Самое тихое время города

Потом пошел на кухню, и обнаружил, что к чаю-то ничего нет, один хлеб, старое варенье — и все.

— Ничего, — практично сказала Катя, — у меня есть конфетки.

— Добилась своего, — буркнула мама.

— Ой, какая красота! — вдруг возопила Катя, увидев фарфоровых кукол, которых собирала мать Игоря.

— Нельзя! — взвизгнула мама. — Разобьешь! И вообще, почему не спрашиваешь разрешения? И почему без тапок?

Игорь рассмеялся.

— Пусть вон ту куклу возьмет.

— Это ваши?

— Да нет, мамины. Она умерла недавно.

— Извините, — сказала Катина мама.

Вилька с Катей занялись своими детско-зверскими делами, мама осталась за ними присматривать, а Игорь пошел готовить чай и переодеваться.

Чайник вскоре заливисто засвистел, и все четверо — двое женщин и двое мужчин — собрались у старого дубового стола. Попили чаю, глядя из огромного окна кухни в засыпанный снегом двор, и Игорь из болтовни девочки Кати, которую безуспешно старалась заглушить мать, узнал, что у нее на даче тоже есть три черных кота, но не совсем черных, а с белыми лапками, и что папа из Африки привезет ей сто фарфоровых кукол, что они были на елке, и что они сейчас поедут домой, а там у бабы Оли есть большая белая собака.

Потом Катя сказала, что пойдет играть с куклой, и Игорь с Катиной мамой остались на несколько минут одни. Ей было лет двадцать семь. Впрочем, может и больше. Не в игоревом вкусе — темная шатенка, довольно симпатичная, но ничего особенного. И еще какая-то жесткая. А Игорь любил женственных мягких блондинок. Правда, волосы у Катиной мамы были великолепные — густые, длинные, почти до пояса.

— Извините, я не представился. Меня зовут Игорь.

— Эвтаназия, — ответила женщина.

— Ч-что? — ошалело спросил Игорь.

Женщина недоуменно посмотрела на него.

— Анастасия. — Она делала ударение на третье "а". — Довольно распространенное русское имя. А что?

— Я ослышался, — извиняющимся тоном произнес Игорь.

— Ну, ладно, — решительно встала Дама Эвтаназия, как ее тут же мысленно окрестил Игорь. — Спасибо за чай, но нам пора.

Они вышли в большую комнату, и только тут поняли, что Катя недаром утихомирилась — она спала, свернувшись клубочком, на старом кожаном диване, а под боком у нее довольно сопел кот Тэвильдо.

— Ч-черт, — прошептала мама, — теперь до пяти продрыхнет. — Она виновато посмотрела на Игоря. — Может, я ее разбужу?

— Нет-нет, пусть спит, ничего. Мы пока посидим на кухне. Знаете, у меня давно гостей не было. Вы не смущайтесь, — усмехнулся он, — я не маньяк и не коварный обольститель.