Двойник

- А до этого?

- Брр, - Андрей нахмурил брови, добросовестно стараясь сообразить, чего от него добивается спутник.

- Ладно, проехали, - Вячеслав Михайлович покосился на цветы: - Ну, если хочешь... С собой возьми, подаришь, может, кому. Не знаю... Администратору, там.

Андрей подхватил хрустящую охапку распространяющих аромат роз и шагнул к дверям. На пороге замер, оглядел гримерку.

- Опять Кацман свою минералку забыл, - усмехнулся Андрей, заметив оставленную финансовым директором бутылку. - Захвачу с собой, что ли.

Вдруг, в самолете пить захочется.

- Да... в нынешних самолетах ты, явно, не летал, - усмехнулся продюсер. - Билет, ведь, смотрел. У нас места в бизнес классе. А там и воду, и сок, и виски по первой просьбе дают. Сервис, понимаешь.

- Да... - Андрей прислушался к себе, - Действительно, у меня самолеты, и вправду, с куда более спартанскими условиями ассоциируются. Но смутно, совсем, как в тумане...

- Ничего, ничего... дай Бог, вспомнишь, - уже на ходу подбодрил его Вячеслав Михайлович.

Мерный гул турбин старенького, но вполне комфортабельного Боинга Тувинской авиакомпании нагонял легкую дремоту.

Взлет прошел буднично и даже незаметно. Несильные толчки и тряска сменились плавным спокойствием.

Андрей отстегнул ремень, поудобнее устроился в мягком кресле, поправил теплый клетчатый плед, принесенный ему услужливой стюардессой, и вновь вернулся в памяти к такому богатому на события прошедшему дню. А впрочем, чем еще заняться человеку, вся предыдущая память которого оказалась стерта, словно карандашный набросок с белого листа бумаги.

Зато все события недавнего прошлого, стоило лишь прикрыть глаза, всплывали, словно на большом экране. Незаметно для себя Андрей задремал. Суету и всполохи сцены сменил спокойный и вовсе не богатый на события сон.

Снилось ему, что так же мерно шумят моторы, тихо посвистывает, приятно обдувая щеку, тугая струйка холодного воздуха. Только вокруг совсем не чистенький, безликий уют комфортабельного лайнера, а просторное, уходящее в темноту помещение, куда более похожее на ангар, изогнутые стенки, крашенные серой краской, испещрены точками частых заклепок.

И вовсе уж никаких окон-иллюминаторов.

Посредине жесткий, неподъемный даже на вид, кусок брезента, укрывший нечто угловато-бугристое, и смутно различимые фигуры людей, сидящих вдоль бортов на узеньких откидных креслицах.

И тут картина сна, пусть нечеткая и размытая, но не сулящая ровным счетом никакой угрозы, мгновенно переменилась. Стала пугающей.