Двойник

Кто-то шахтер, кто-то военный, а ты певец.

- Я понимаю. Только... - Андрей отвел наконец взгляд от плаката. - Только я ведь не помню ничего. А самое главное... - тут он откашлялся. - Мне кажется, что и петь-то я не умею. Не помню, вернее, не пробовал...

- Давай не спеша. По порядку, - Кацман порылся в стоящей под столиком сумке. - Вот тут одежда твоя, вот бритва, мыло, полотенце. Сходи, приведи себя в порядок, потом перекусим, а потом все остальное.

Андрей встал, неловко прижал к груди красочный пакет с запаянным в прозрачный пластик спортивным костюмом, и озадаченно уставился на свои разношенные тапочки.

- Все, это все снимай и в мусор, - приказал Кацман. - Барахло это выкидывай. "В печку", как говаривал один профессор. Сланцы пока одень, вот... А потом мы тебе все новое купим. Завтра... - он торопливо поднялся. - Вот, что... пойдем, я тебя провожу. Неровен час, опять что-то случится. А в Москве мы тебя в лучшую клинику разместим, в ЦКБ. Там врачи... о-го-го, вылечат.

- Ты думаешь, схавал? - спросил Вячеслав Михайлович, когда Кацман вернулся.

Финансовый директор, который стоял у входа в купе и бдительно следил за дверями туалета, в который он перед этим проводил подопечного, пожал плечами: - Скользко, конечно. Нестыковок много. Почему, да что... нормальный, наверняка, не поверил бы. А этот... может, и проскочит. Если его начисто вырубило, кто знает, может, и поверил.

- А с другой стороны, и внешность, и все остальное... - раздумчиво произнес продюсер. - Самое смешное, паренек-то, как я заметил, спортивный.

Пластика, опять же, какая-никакая.

- Сейчас я ему пару капель налью, пусть размякнет, потом попробуем и остальное, - Кацман обвел взглядом купе. - Ага, ноут наш бегун, выходит, с собой не взял. Отлично. Там и клипы, и записи остались. Нужно этого потихоньку к завтрашнему концерту приготовить.

- Главное, чтобы он пару-тройку характерных жестов... - Кацман усмехнулся, - "вспомнил", да еще вступительное слово выучил. Усе должно быть реалистично.

.. Поскользнулся, упал... потерял сознание... - прохрипел он, неловко пародируя Папановский голос.

Продюсер, у которого от нервотрепки, наложившейся на легкое похмелье, заболела голова, поморщился: - Знаешь... пойду я в ресторан. Поправлюсь.

- Ага... А я, значит, с ним... мучайся. Жук ты, Слава, - криво усмехнулся Кацман, но, заметив что дверь в туалет наконец распахнулась, оборвал себя.

- Ох... епт... - вырвалось у него, когда паренек приблизился.