"Знаки ночи"

Первый – потому что обещания свои помнишь. Второй – потому что нахваливать меня не стал, мол: «как вам да не помочь, вы же такой-разэдакий». Любит ваше ведьмовское племя пустыми словами сорить, лишь бы нужное получить.

А вот это интересно. Кто это кроме меня сюда захаживал и когда? И чего от этого старичка-лесовичка хотел?

- Так пошли – дед махнул свободной от ковриги рукой, и перед нами появилась тропинка, ведущая вглубь леса – Солнце почти село, к тому времени как дойдем, и эти канительщики на поляну вылезут.

Глава 3

Глава третья

Лесной хозяин все сказал верно – несмотря на то, что мы шли к последнему пристанищу неупокоенных душ самой что ни на есть короткой дорогой, добрались мы к ней уже в темноте. 

Темнота эта, правда, была весьма условной. Тропу, по которой мы шли, подсвечивали какие-то гнилушки, воткнутые в пни, и светляки, кружившиеся над нами.

- Из тебя выйдет хороший ведьмак – толковал мне тем временем лесовик, бодро топавший впереди – Если начал с того, что обещание свое сдержал, то точно так и будет.

- Ну, а как по другому-то? – скромничал я – Слово дадено, нешто я его нарушить могу?

- А вот это ты заканчивай – повернувшись ко мне, помахал узловатым пальцем лесной хозяин – Ни к чему эти все «нешто» да «надысь». Время вокруг другое, и говорят люди теперь по-иному. Ладно я, коряга старая, но ты-то из нынешнего, нового времени? Вот и будь самим собой. А если ты мне приятное хочешь сделать, то лучше нежить с моей поляны высели. Ясно?

- Предельно – кивнул я.

- Время – оно меняется – засопев, снова двинулся вперед старик – И все остальное вместе с ним тоже. Хочешь выжить – будь умнее, не пытайся вернуть то, что ушло навсегда. Я вот это понял давно, потому и хозяин до сих пор этому лесу. А те, кто пытался за старое, отжившее, цепляться – где они теперь?

- Где? – заинтересованно спросил я.

- А нигде – хохотнул лесовик – На нет сошли, как яд у старой змеюки. Клык остался, а яда там нет, пережила она его. Пыхтят, стращают, друг дружке говорят, что они все еще владыки мира, даже забредшего к ним дурняком человека убить могут, а толку-то от того? Силы нет, радости бытия нет, крова своего нет.

Интересно, это он о ком вообще говорит? Кого в виду имеет?

Но развить эту тему мне не удалось – мы пришли к конечной точке нашего путешествия, выйдя из березовой рощицы прямиком на заветную поляну.