Роза ветров

Чтобы дочь мельника, которая разговаривает с тенями, обратилась к знахарю. Иногда я помогаю им, буквально беру за руку, и отвожу, куда нужно.

Но я не знаю, что делать, если кто-нибудь сознается в убийстве. Я не всегда справляюсь. Но здесь такой момент: я и не должна. Я фольклорист, а не знахарь или маг. Моя работа — записывать истории. Просто у каждого явления есть изнанка. Набор дополнительных условий, которые идут в комплекте. Вы видите все ужасные секреты, но можете помогать полиции раскрывать преступления.

Люди становятся одержимыми вами, и все же вы продолжаете помогать им. Потому что по-другому не можете. Вы неравнодушны — так же, как и я. И эта неравнодушность — меч, у которого два острия.

— Я знал, что вы поймете, — серьезно кивнул он.

Мы сидели у костра до рассвета, обсуждая жизнь в Лондоне и Дублине, деревне Фортевиот и графстве Донегол. Разговор несся вперед веселым горным ручьем — такой же стремительный, и в то же время ненавязчивый. Я редко встречала собеседников, с которыми мне было по-настоящему интересно — но Фрэн Сильвано стал особенным случаем.

Слушать и быть услышанным — совсем разные вещи. Иногда к тебе прислушиваются, но не слышат. Иногда ты — просто зеркало, которое отражает боль собеседника. Но в ту ночь все было иначе: мы были зеркалами, направленными друг на друга.

На рассвете мы собрали вещи и затушили костер. Фрэн проводил меня до развилки. Мы неловко замерли, не зная, как попрощаться.

— Что ж, до встречи, Лита Лирриан. Надеюсь, однажды наши дороги снова пересекутся, — он произнес эти слова с легким оттенком театральности.

— И я. Кстати, все хотела спросить: в чем же мой секрет? Вы ведь наверняка его увидели.

— Увидел.

Сильвано медлил с ответом.

— Все нормально, меня не пугает правда, — бесстрашно заявила я.

— Вы… вы устали быть наблюдателем, — наконец, сказал он, — Вам кажется, что вы всего лишь инструмент, функция, и вы не кажетесь себе персонажем собственной истории. Но это не так. Вы сами создаете ее. Принимая решения, делая выбор, помогать или нет.

Ваша жизнь — это необыкновенная, удивительная история, в центре которой — вы сами. Все сюжеты могут пересекаться, но никогда, никогда не считайте себя второстепенным персонажем.

— Ох.

Мне стало неловко, что я спросила, а ему стало неловко, что он ответил.

— Простите. Я бы все равно не смог промолчать. Так или иначе упомянул бы это.

В его словах не было ничего обидного или оскорбительного. И все же правда ранила.