Окаянное Золото "Клад Берендея"

Водитель, молодой огненно-рыжий парень гнал свою таратайку с таким азартом, словно участвовал в гонке Париж-Дакар. Машина пронеслась мимо заросшего осокой болотца, миновала густой ельник, выбралась на пригорок и, наконец замерла, визгнув истертыми тормозами.

- Приехали... - Сельский драйвер вытряхнул из переломанной пополам пачки беломорину, и кивнул куда-то в сторону, стряхнув с шевелюры пыльное облачко. - Топай по дорожке и минут через пятнадцать в заимку упрешься. Да там больше никакого жилья и нету, не промахнешься.

- Если честно не врубаюсь, на кой тебе, мужик, этот хутор. Клад староверский, поди, ищешь? Ну и зря. Ни хрена там нет. Точно. Наши как- то ходили... - Он вдруг скомкал рассказ, оборвал себя. - Туда иной раз бывает идешь-идешь и никак. Скоро и дожди зарядят. Развезет, на танке не пролезть. Потом снег ляжет и все. Привет. До весны как в космосе. По секрету скажу, стремно там. Разное слышал. Ну да хозяин - барин.

Ладно, бывай мужик, мне ехать пора. - Оборвал себя рыжеволосый абориген.

Владимир пожал грязную мосластую ладонь шофера, хлопнул тугой дверкой и шагнул в сторону, стараясь укрыться от пыли, поднятой стартовавшим с места грузовиком.

Он шагал по тропинке, было легко и спокойно. Такое чувство, что возвращаюсь туда, откуда ушел давным-давно. - Поймал себя на мысли Владимир. - Даже странно. - Глянул на невысокие холмики, заросшие мелкими неяркими цветочками. - Бессмертник? - Вспомнились отчего-то старухи, торгующие столь популярным в начале мая сухоцветом.

- А вдоль дороги мертвые с косами стоят, и тишина. - Пошутил, отгоняя кладбищенские настроения, пешеход. Рассмеялся, вспомнив физиономию знаменитого комика.

“ Чего ему не хватало? - перескочили мысли на ерунду. - Знаменит был Савелий, популярен, а уехал и... помер.

Тропинка обогнула небольшую березовую рощицу и поползла вверх, петляя по склону довольно крутой сопки, заросшей корявым приморским бархатом.

-Раз два. Мы идем по Африке. -Киплинг не помог, шагать в горку стало тяжелее. Наконец Владимир почувствовал, что выдохся.

Остановился, и потянул руку ко лбу, что - бы стереть пот. Ладонь почувствовала легкое сопротивление, словно наткнулась на паутину, сплетенную крестовиком прямо посреди заброшенной тропинки.

Ладонь замерла, а глаза впились в окружающее пространство. Тонкая нить, пересекшая тропинку, никак не могла быть сплетена пауком.