Самайн

– Доброй, – Яков подумал, что все повторяется. – От дождя прячетесь или вы хозяин?

– От дождя. А хозяин уж давно тут не появлялся.

– Куда ж делся?

– Пропал, – как-то обыденно ответил мужичок и взял чашку со стола. – Алексей, – представился незнакомец и протянул широкую ладонь.

– Яков. И часто тут люди пропадают?

– Часто. Место ж особое, – отхлебнув чаю, мужичок продолжил, – раньше тут болота были да топи. Говорят, даже лешего видели. Лес он свой охранял. Может, и сейчас охраняет, иначе-то оно как-то неправильно.

Чтоб грибов да ягод набрать, обязательно у лешего разрешения просили. Нечисть разная ему прислуживала: шишиги, мавки, но людей зря не трогали. С тех пор много лет прошло. Повысохло все, ушли болота, а духи остались, потому что колдун здесь поселился. С помощью амулетов языческих призывал он темных для дел разных. Раз пять или шесть в году. Пляски устраивали, колдовали, а потом шли к людям подкрепиться да ряды свои пополнить, поэтому ходил народ в лес редко: днем и никогда поодиночке не совался. Так вот было. А ты ложись, вижу – устал.

Яков упал на кровать и прикрыл глаза, слушая, как дождь барабанит по крыше. В углу что-то шуршало.

Мужичок посмотрел в окно и нарисовал в воздухе какой-то знак:

– Эта земля всегда привлекала людей, особенно жадных до денег. Только сколько тут не пытались строиться, ничего не выходило. Брось эту идею, Яша.

Яков слышал старика глухо, через сон. Еще он слышал, как скреблись: в дверь, потом в окно. Затем он почувствовал, будто кто-то наклонился над ним, но не мог ни пошевелиться, ни открыть глаз.

«Сплю или нет?» – Яков пытался очнуться, но каждый раз, когда у него почти получалась выбраться из этого состояния, большая ладонь накрывала лоб, и он глубже проваливался в сон. Раскаты грома разрывали небо, а когда все затихало, он слышал бормотание Алексея.

– Яшенька-а, – кто-то ласково звал его, и шепот старика усиливался.

Дом ходил ходуном. Что-то шипело, рычало. Скрипели половицы. Яков метался в бреду, иногда вскрикивал, когда чувствовал, как по нему кто-то топчется.

И снова голос Алексея становился громче. А потом… Потом Яков ничего не слышал.

Наверное, Яков сошел бы с ума, будь он в сознании. Попасть на Самайн и спастись еще никому не удавалось: либо разума лишались, либо жизни, но Якову повезло.

Проснулся он рано, с тяжелой головой. Лучи солнца приветливо пробивались в окно, и Яков вышел на улицу. Ни луж, ни поломанных веток. На двери ни царапинки, и Алексей куда-то подевался.