Молчание насекомых

А тогда я бежал куда-то по привокзальным складам, мимо заброшенных элеваторов, сортировочных станций и многолюдных платформ. Там все покрывало единое марево без четких образов, болотно-зелено с оранжевыми пятнами.

И двери! О, как же много я узрел дверей! В пространстве открывались разноцветные двери, они наверняка вели в другие миры, возможно, в другие времена. Тогда я не умел открывать порталы по своей воле, поэтому боялся тянуть за ручки этих дверей. Но из одной я точно выбежал сам.

Или вылетел?

В переплетении белых линий и призрачных образов я видел множество картин, в том числе и себя с крыльями в образе стрекозы-альбиноса. И некоторых людей тоже видел с очертаниями насекомых, но лишь некоторых. Тогда я еще не стал Магистром и ничего не понимал. Тогда я был беглецом из больницы для душевнобольных.

Помню, что скитался и мерз, помню, как легко и ясно взлетало мое тело, словно его не существовало, совсем как во сне. Может, тогда я действительно летел, запрыгивая на ржавые стены контейнеров среди забытых складов.

В каком мире?

В другой пограничной реальности сбежавших сумасшедших, где все завалено сломанными контейнерами. От ржавчины всегда вспархивают термиты-переселенцы… Ах да, у тебя не так, извини, немного отвлекся.

Тогда я летел стрекозой-альбиносом сквозь черно-белые сплетения, почти прозрачный и свободный. Вспорхнувший от собственной ржавчины свободный термит.

Но пурпурные санитары и лиловые милиционеры окружили меня на перевернутом темном пространстве пустыря.

Да, вроде бы трое санитаров и одна бирюзово-фиолетовая медсестра, которая считала себя достаточно сильной, чтобы справиться со мной. Наверное, она догадывалась, что я не опасен, тогда не был опасен.

А когда стал? Однажды, когда научился подчинять скопления черно-белых линий, завязанные на эмоциях людей. Может, это было давно, может, в другом мире, может, не со мной. Сны и реальность равны в моих воспоминаниях.

Но во снах я чаще вижу настоящее, мое настоящее, поэтому хронология не стирается.

Да-да, четко запечатлелось, как я прятался за исходящими молчаливыми воплями пустыми бочками, выглядывая из-за угла контейнера. Санитары носились, как тени без лиц. О, думаю, ощущение людей без лица знакомо каждому. Тебе ведь тоже порой мерещились они? Стертые и чужие. И я тонул среди их безразличного невеселья.

Продолжим рассказ.