Молчание насекомых

И Арсений целый вечер просидел на кухне, нервно вертя в руках свой любимый шеф-нож, пока она запихивала вещи в три толстенных чемодана и один огромный кофр. Арсений, не переставая беспокоиться о ней, неверной и беспощадной, вызвал грузовое такси и помог перетащить вещи, точно собирал в обычную недолгую поездку, например, к родителям.

Лишь ледяное молчание отмечало их прощание, а потом хлопнула входная дверь и все замерло, застыло бессмысленностью. Хозяин сел прямо на холодный пол, прислонившись к разделочному столу и тихо завыл, точно брошенный пес.

Временами он вздрагивал, отчего полка с ножами начинала трястись и подпрыгивать. Похоже, Арсений бился затылком о ящики. Он не мог отпустить Дину: он слишком любил эту жестокую девчонку, похитившую навек его сердце. И, вероятно, тайно еще надеялся, что скоро она поймет, какой идиот и сноб Денис.

Но ничего не происходило. И никто не возвратился ни через день, ни через неделю, ни через полгода. Она ушла, покинула квартиру навсегда. Нож понял, что разрушился их уютный упорядоченный мир, распался на части.

***

С того дня с хозяином случилось что-то неладное. Арсений ведь никогда не злоупотреблял алкоголем! Но теперь на кухне поселился крепкий запах спирта и сивухи вместо приятных ароматов жарящегося мяса и спелых овощей.

И так минуло лето, прилетела ранняя осень, потом окутала холодом снежная зима. Хозяин больше никуда не уходил, не работал, не включал ноутбук. Он просто торчал на кухне или удалялся в комнату. Питался отвратительными полуфабрикатами, замороженными сто лет назад в недрах холодильника.

Иногда пытался жарить картошку или варить курицу, но разделка ему теперь давалась не лучше, чем Дине: нож немо плакал каждый раз, когда невольно резал пальцы хозяина.

Нож все ждал, когда руки Арсения перестанут дрожать, когда в них снова появится привычная сила, когда они вновь будут вместе готовить. Но хозяин только превращал кухню в свинарник: повсюду стояли пустые бутылки, стильная деревянная подставка оказалась где-то под столом, сама утварь валялась в случайных местах.

И шеф-нож тоскливо лежал несколько дней или недель в забитой грязными тарелками раковине, уже потеряв надежду вновь почувствовать себя нужным.

Только внезапно хозяин вспомнил о нем. И не только вспомнил, но еще и вымыл. Нож обрадовался, ожидая, что теперь-то они сочинят настоящий кулинарный шедевр. Но Арсений просто поднес лезвие к лицу, заглянул в отполированную гладь и нетвердым голосом произнес:

— Здравствуй, нож.