Молчание насекомых

Родители ее вон плакали, и сестры тоже плакали. Как это я забыла, – стушевалась мама и хладнокровно отмахнулась: – Ну, в Москве пропасть легче, конечно. Но ты поступишь в наш ВУЗ, я тебя не отпущу в такой опасный город.

– Если поступлю, – пробормотала Лена, уже пробуя новую вещицу. Она вроде бы радовалась и подарку, и заботе мамы, но запрещала себе слишком ликовать. Радость – это ведь тоже больно. Особенно больно потом натыкаться на холодные стрелы реальности. На праздники все желают счастье и веселья, а потом в обычные дни снова забывают о пожеланиях и старательно портят настроение.

Лена предпочитала оставаться все время не в духе, в сером коконе умеренного равнодушия.

– Поступишь, обязательно. Главное – не попади в дурную компанию, – увещевала мама. – А то пропадешь, как твой отец.

Его исчезновение стало не только загадочным фактом и вечной тревогой, но и чем-то вроде поучительной присказки и упрека при любой ссоре. Не вымыла посуду – пропадешь, как отец. Разбросала вещи – пропадешь, как отец.

Закончила четверть на тройки – пропадешь, как отец.

Это стало их проклятьем и их гадкой игрой. Пропадешь-пропадешь… Лена невольно научилась приглядываться к объявлениям на столбах о розыске пропавших людей. Обычно там появлялись портреты стариков и подростков ее возраста. Старики зачастую уходили сами и терялись из-за провалов в памяти и болезней. Подростков же, очевидно, похищали. Вероятно, и ее мог бы похитить какой-нибудь маньяк, потому что нередко длинными зимними вечерами Лена шастала по темным улицам одна, пока мама уходила на смену в ночь.

И в этом были бы виноваты не плохие оценки и не разбросанные вещи.

– Да у меня нет друзей, какая компания? – фыркнула перед условно-праздничным столом Лена и тут же рявкнула на сестру: – Зина! Отдай! Это мой телефон!

– Я тоже хочу! – воспротивилась младшая, перехватывая новую игрушку.

– Ты еще мелкая и тупая. Уронишь и разобьешь.

– Мама! – возопила Зина.

– Не смей так орать на сестру. Садитесь обе пить чай, – прикрикнула мама, указывая на дешевые праздничные пирожные со слоем маргаринового крема.

Но в этот момент телефон все же выскользнул из неверных рук девятилетней младшей и упал на кафельный пол.

– Да что ж за непруха такая! Зина! Это все ты! – прорычала Лена, дергая себя за растрепанные косички.

– Прекратите! А то обе пропадете, как ваш… как ваш отец, – с дрожащими губами воскликнула мама.

У Лены не оставалось сил спорить, ей стало все равно.