Молчание насекомых

Она съела невкусные пирожные и с того дня носила телефон с сетью трещин на экране. И сквозь эту паутину смотрела любимые видеоролики с красивой едой, интересными фактами, затейливыми рецептами, которые она бы все равно не сумела повторить, а еще великолепным макияжем с дорогущей косметикой. Сама Лена не красилась и специально носила мешковатую одежду. И не хотела, ужасно не хотела выглядеть привлекательно.

– Поздравляем! Четырнадцать лет – так волнительно, – официально поздравили одноклассники в школе.

Учительница заставила, и все это напоминало убогий спектакль, дрессировку цирковых собачек.

– Четырнадцать лет! Здорово, мне пока тринадцать.

– А у тебя есть краш? – спрашивали на перемене девочки.

– Да пошли вы с вашими крашами, – в привычной манере огрызнулась Лена.

– Даже краша нет?

– Нет. И отношения мне все эти нафиг не сдались.

– То есть ты специально не хочешь нравиться мальчикам? Почему? – недоумевали одноклассницы, которые уже вовсю пользовались тональниками, хайлайтерами, подводками, помадами и прочими женскими хитростями для привлечения противоположного пола.

Похоже, они пока не слишком понимали саму суть отношений, но испытывали огромный интерес. Им хотелось «вкрашиться», «словить краш»… Лене не нравилось само слово. «Вкрашиться» и «крошиться» – звучало слишком похоже. Да, именно крошиться и раскрошиться, на маленькие осколки.

– Не так уж это и интересно. Будете потом с кровавыми соплями ходить, замужние, – огрызалась Лена.

– Долбанашка ненормальная, – отворачивались от нее девочки, встряхивая крашеными волосами, а Лене нравилось быть отдельно от них и ей нравилось драться. Как-то раз она успешно отбила от группы таких накрашенных девиц девочку на два класса младше, которую зажали в углу и разбрасывали по всему коридору содержимое ее портфеля. Но на том ее добрые подвиги и завершились.

«Надо быть сильной, а не удобной. Любовь делает тебя слабой! Все эти… каблуки, косметики.

Каблуки особенно, на них еще и не побегаешь, а так, конечно, слабый пол, можно швырять о стену, как отец маму», – с затаенной ненавистью думала Лена и клялась себе, что никогда и ни в кого не влюбится. В ней давно и прочно поселилась ненависть к самому факту замужества после всего, что она видела. После всего, что пережила.

«Женщина без мужчины совсем пропадет, ой как пропадет», – так твердила бабушка, намекая, что маме пора бы найти нового мужа.