Напряжение

Я с умным видом покачал головой.

— Тридцать, как договорились, — протянул я ему полиэтиленовый пакет, с интересом изучая свое приобретение. Приобретение нервничало.

Лысый бугай вскрыл пакет, выудил из середины кубик, с загадочным видом лизнул грань и замер, будто прислушиваясь к чему-то — даже глаза прикрыл. 

— Все в норме. — кивнул он, запрятывая пакет за отворот спортивки. — Будет еще — найди меня. 

Суетливо оглянулся по сторонам и с деловым видом ушел в сторону лестниц.

— Кажется, я знаю, кем он будет, когда вырастет, — вздохнул восьмиклассник ему вслед.

— Он не сможет от этого уйти, — мудро согласился я. — Потом выпадут зубы, испортятся почки, пожелтеет кожа. 

— Да… 

— Печальна судьба сладкоежек. 

— Ч-что?..

— Пошли за мной, — я уже махнул рукой и направился в нашу с дядькой комнату.

Позади неуверенно шлепал мой новый учитель физики. Только дикий какой-то, как Лайка, которая бегала у нас в парке. Тоже всех боялась, пока не прикормили.

— Будешь котлету? — придвинул я ему тарелку, доверху наполненную жаренным лакомством.

Мы устроились на моей кровати — я ближе к столу и котлетам, а он на самом конце, у двери. 

— С-спасибо, нет… — посмотрел он голодными глазами на мясо.

Ну, Лайка тоже поначалу отказывалась.

— Вку-усная котлета, ам-ам! На? — приподнял я тарелку в его сторону.

— Я правда не хочу, спасибо. — Теперь он смотрел с диким испугом и отодвинулся еще дальше. 

Не доверяет! Ничего, главное — дружелюбный голос.

— Давай тогда знакомиться, — миролюбиво улыбнулся я, положив котлеты обратно. — Тебя как зовут?

— Семен, — осторожно пожал он протянутую мною руку.

— Максим, император мира. Что ты так смотришь? Это не я придумал, это в книге написано. Хочешь, покажу?

Доказательство моей правоты предъявить не успел — в комнату ворвался чем-то очень, очень разозленный дядька. 

— Так, ты тут, да?.. — прошипел он, громко захлопнув дверь за собой.

Я тут же сунул тарелку с котлетами на коленки Семену и защитился подушкой.

— Помогите, меня продали за тридцать кубиков сахара! — запищали сбоку.

— Молчи и жуй! — втолкнул я ему полкотлеты в рот, смекнув, что уж лучше огрести только за что-то одно.

— Значит, это ты из столовой котлеты упер, — мрачно сообщил дядя Коля.

— Мне повар сама их отдала! — с обидой возразил я.

— А еще деньги и часы?! — взревел дядька.