Напряжение

Дверца захлопнулась, отсекая сантиметрами зачарованной стали и стекла юное чудо от взрослых проблем. Минивэн тихо взрыкнул волхвовским мотором, давая место длинной сигаре лимузина — для матери госпожи и ее спутника. Стоило и этим дверям захлопнуться, как некая магия буквально сковала посетителей парка — парочки, семейные группы, одинокие романтики внезапно теряли интерес к своим занятиям, клеткам с дивным зверьем и аттракционам, принимали отрешенное и сосредоточенное выражение лица, бросали в урны леденцы и мороженые, книги и билеты и направлялись на выход.

Аккуратно снимали с себя форму продавцы и билетеры, накидывая на плечи одинаковые пиджаки. Дрожали ветви на деревьях, стряхивая к подножию человекообразные скопления листвы и веток с длинными и тяжелыми винтовками. Через пять минут из парка исчезла большая часть народа — не в воздухе растворилась, а организованно загрузилась в десяток черных автомобилей, уверенно влившихся в длинную черную стрелу кортежа — километровой длины. На острие той стрелы — два турбированных джипа с косыми лезвиями отвалов под рев сирен сшибали на обочину все, что посмело вылезти головным машинам навстречу или стояло слишком близко к дороге. Князь этих мест будет явно недоволен. Тем, что были в его городе, но не зашли в гости, разумеется. 

Быстрая езда — все равно ожидание. А ожидание и тишина порождают разговоры.

— Я боюсь за Ксюшу. Это уже походит на какую-то манию. Она тыкает пальцем в небо, и мы несемся сломя голову на край мира, — высказалась госпожа, глядя на пролетающий за окном город.

— Всего раз в месяц, — уточнил Амир, рассматривая другую сторону города. — Принцессе полезны новые впечатления, новые места.

Его голос звучал совершенно без всякого акцента, низко, с легкой хрипотцой, без всякой спешки. Легко заслушаться и потерять запал.

— Но ведь она страдает!

— Мы все скорбим, — дипломатично ответил тот, которого нельзя назвать начальником охраны, но дело жизни которого — охрана принцессы.

С одной стороны, это позволяло говорить что угодно.

С другой — лучше защищать тех, кто склонен тебе верить, доверяет и хорошо относится.

— Кроме этой с-сволочи, — начала заводиться леди.

— Ваш муж желал лучшего для семьи и рода, — Амир знал слова, которые надо произнести и которые он произнесет уже не первый раз.

— Бывший! Бывший муж! — словно выплюнула женщина.

— Воспитание Оракула — всегда боль и поиск. Как воспитывали вас, госпожа.

— У меня забрали мать! — в тихой ярости прошипела гневно-красивая фурия.