Напряжение

Вместо родовой больницы — серая громада самолета, напичканного приборами, потеря сознания, роды в дряхлом отделении, поздравление от добрых серых глаз за зеленой маской, приятная тяжесть плачущего новорожденного в руках. И темнота, развеявшаяся уже в знакомой спальне, в Москве. 

Когда она узнала, что сотворил муж… как она кричала! 

— Пророчество сбылось, — грустно улыбнулся супруг, недвижно созерцая бешенство матери, потерявшей сына. 

Она разнесла полдома, расцарапала ему лицо («виртуозу»!)… А дальше пошла апатия… И только лучик солнца — ее дочь, согревал сердце и душу.

Леди не была дурой, так что грань умудрилась не перешагнуть, что позволило остаться подле дочери, а не на улице... и не в земле. Софье не нужно было влияния и власти, она просто хотела быть рядом. Потому что стоит хотя бы попытаться управлять Ксенией, настроить против отца или привязать к себе — ее тут же уберут от будущего оружия клана.

— Господин прислал за вами самолет, — голос собеседника отвлек от собственных мыслей.

Действительно, «господин» теперь подходит гораздо лучше, чем «муж».

— С Мистратовым? — как от зубной боли скривилась красавица.

Красота и сила в этом мире должны иметь хозяина. Раньше была родня, потом муж. Теперь отдел генетики робко проталкивал своих кандидатов — к счастью, действительно очень робко, смиренно надеясь на ответное чувство. Не из великой романтики — так повелел господин. 

Чувство благодарности у него имелось — иначе бы рожать ей до скончания дней, вовсе не видя дочь.

Но все может измениться — если она влезет в поиски собственным даром или помешает дочери обрести силу. А ведь так хотелось хотя бы краем глаза уловить его образ — фотография в документе, отражение в зеркале, в окне или луже, да хотя бы что-нибудь! Не велено — дару дочери проще считать образ из будущего, которое нашла мама, чем отыскать и удержать свой...

— Господин беспокоится о вашей безопасности. 

— Да лучше на машине, чем с этой скотиной, — устало помассировала виски леди.

Увы, большая сила иногда не означает острого ума — так и некто Мистратов, «учитель» стихии воздуха, посчитал слова отдела генетики не намеком, а прямым приглашением исполнить роль племенного быка. И простые слова и объяснения тут совсем не помогали.

— Не велено, — подвел Амир черту спору. Ту черту, за которой женщине не положено обсуждать деяния мужчин рода.

Частный аэродром показался через десяток минут — с единственным самолетом на взлетной площадке.