Пряные дни

Как ты думаешь, смогли бы мы уцелеть, если бы не контролировали все, что происходит вокруг? Как бы мы смогли проделывать все эти трюки с регулярными перерождениями, не имея возможности надежно прятать все концы. Долго бы мы протянули, полагаясь на благосклонность одного-двух человек?

– Чтобы построить достаточно разветвленную агентурную сеть требуется время…

– Ха! Вот чего-чего, а времени в нашем распоряжении имелось предостаточно. Мы никуда не торопились и за несколько веков сумели внедриться повсюду.

– Так уж и повсюду? – недоверчиво переспросил Евгений, нашаривая в кармане диктофон.

– Капля нашей крови есть в венах почти всех монарших семей Европы.

– Да что от них проку-то? – журналист почувствовал, как у него засосало под ложечкой – рефлекторная реакция профессионального репортера на запах сенсации. – Нынче другие времена на дворе.

– Какая разница?! Кто бы ни находился у руля власти: Папа Римский, якобинцы, Гитлер или Сталин, кто-то из наших обязательно будет рядом! Времена меняются, а мы – остаемся.

– И сейчас тоже?

– А ты как думал? Наши представители есть в Правительстве, в Думе, в кремлевских коридорах, – было слышно, как Николай усмехнулся. – Даже в балетной труппе Большого Театра. Все силовые ведомства и спецслужбы находятся под нашим присмотром. Мы постоянно держим руку на пульсе. Ни одно сколь-либо важное решение, могущее затронуть интересы Стаи, не принимается без нашего ведома.

– Ха! В такой ситуации, думаю, у вашей братии и в области спортивных достижений есть, чем похвастать.

– Нет уж, увольте! Публичность нам категорически противопоказана, – Николай негромко фыркнул.– Да и кому понравится постоянно играть в поддавки.

– Но ты же сказал, что ваши люди… то есть сородичи повсюду! Как же вы сохраняете в тайне свою природу, будучи постоянно у всех на виду.

– Так мы в первые ряды и не лезем, зачем? Для того чтобы быть в курсе творящихся в министерстве дел, необязательно самому быть министром, достаточно занимать должность его секретаря.

– А если кто-нибудь узнает?

– Узнает что?

– Правду.

– Правда слишком невероятна, чтобы в нее поверить. Несколько веков усиленного мифотворчества не пропали даром. И это – наша лучшая защита. А в самом крайнем случае, узнал = умер. Вот так-то.

– Да уж, надежнее некуда, – настроение у Евгения снова упало.

– Простые решения – самые эффективные.

– И ни единого сбоя за все это время?

– К сожалению, да.