Пряные дни

Странно, но именно сейчас, когда она находилась на волосок от смерти, ее страх куда-то исчез, уступив место холодной и даже циничной невозмутимости. На самом деле страшно было как раз ее палачу, и она не могла этого не заметить.

– Ты не сделаешь этого, – спокойно сказала она, – духу не хватит.

– Зря надеешься, – возразила Оксана, – мне, чай, не впервой глотки перерезать.

– Не на этот раз, – Ирена отрицательно покачала головой, но осторожно, чтобы не поранить шею о лезвие ножа.

– Почему ты так уверена?

– Я читаю это в твоих глазах.

Тебя остановит не то, что я – твоя мать, нет. Наши родственные отношения давно уже превратились в пустую и ничего не значащую формальность. Дело в том, что ты, как бы не хорохорилась, не сможешь вот так хладнокровно прирезать безоружного и связанного человека. Ты не такая. Ты – правильная.

– На кону жизнь моего сына и твоего внука, кстати, а потому я готова поступиться кое-какими принципами. Не сломаюсь.

– Посмотрим.

– Видит Бог, я пыталась этого избежать, но ничего не остается, – Оксана подобралась, собираясь с духом.

– Прощай, мама.

Николай затаил дыхание, увидев, как напряглась ее спина, как на мгновение замерла рука, сжимавшая нож, а потом резко рванулась вбок.

– Мама! – испуганно крикнул он, но вдруг, к своему изумлению услышал, как хрипло смеется Ирена.

– Я же говорила! – торжествующе объявила она. – Кишка у тебя тонка!

Оксана вскочила на ноги и, развернувшись к машине, в сердцах пнула ее борт. Ее лицо исказила бессильная злоба, щеки покрылись красными пятнами, но она так и не смогла перебороть себя.

Николай увидел, что из царапины, оставленной ножом на шее Ирены, стекает тоненькая алая струйка, на большее его мать оказалась не способна.

– От судьбы не уйдешь, доченька, – самодовольно продолжала Ирена. – То, чему суждено случиться, рано или поздно случится. Сегодня тебе повезло, но не надейся, что удача будет сопутствовать тебе вечно. Ты можешь бежать, можешь прятаться, но Облава в конце концов найдет тебя.

Ее дочь молчала, опершись на машину и тяжело дыша и затравленно озираясь.

– А теперь, – Ирена поерзала, усаживаясь прямо, – развяжи меня.

Оксана, однако, не спешила с ответом. Она задумчиво побарабанила пальцами по полированной крыше «Мерседеса», после чего аккуратно сложила нож и убрала в карман. А когда она повернулась, на ее губах играла недобрая улыбка.

– Развязать? – переспросила она. – Это вряд ли. У меня есть идейка получше.