Пряные дни

Евгений закашлялся, придя в себя и оглядываясь по сторонам непонимающим взглядом.

– Он что, еще жив?! – потрясенно воскликнул сын за спиной у Оксаны. – С ума сойти!

– Везучий чертяка! – согласилась она, расковыривая скрюченный бумажник, чтобы достать пулю.

– Невероятно! Ты все это просчитала заранее?!

– Не то чтобы просчитала, но допускала такой вариант. А дальше оставалось уповать на чудо, и, похоже, мои молитвы не остались без внимания.

– Что случилось? – журналист попытался сесть, но тут же охнул и схватился за ноющую после удара грудь.

– Болит? Тогда лучше не делай резких движений и при первой же возможности покажись врачу – у тебя могут быть трещины в ребрах.

– Я еще на этом свете?

– Увы, да. Или ты предпочел бы глубокую земляную ванну?

– Это повременит, – Евгений поморщился и снова лег на спину. – Но как такое возможно?! Я же видел, как вы стреляли прямо в меня! Что за чертовщина?!

– Замешкайся я хоть самую малость, и Игорь выстрелил бы тебе в спину первым. Ты выступал для него в качестве щита, но когда я убрала свой пистолет, нужда в тебе отпала.

А потом он бы разделался и с нами, – Оксана продемонстрировала ему изуродованный бумажник в одной руке и расплющенную пулю в другой. – А так тебя спасло твое драгоценное барахло. Даже привычка таскать с собой полкило всяческого мусора может иногда оказаться полезной, – она снова заглянула в его портмоне. – И чего у тебя тут только нет…

Девушка вдруг умолкла и озадаченно нахмурилась. Двумя пальцами она ухватилась за уголок одной из бумажек и, осторожно отделив ее от растрепанного брикета, в который превратилось содержимое бумажника, вытащила на свет.

Сердце у Евгения упало. В голове промелькнула мысль, что его везение закончилось, не успев даже толком начаться, а перспектива вышеупомянутых земляных ванн вновь стала более чем реальной.

– Откуда это у тебя? – Оксана развернула к нему разодранную фотографию, на которой еще можно было разглядеть сидящего на корточках Николая и лапы большой рыжей собаки рядом с ним. – Тоже на улице нашел?

Журналист не хотел выдавать Лену, да и против себя свидетельствовать не видел смысла, а потому лишь устало закрыл глаза и промолчал.

Все было ясно и без слов.

– Впрочем, – девушка, похоже на его откровенность не очень-то и рассчитывала, – можешь не отвечать. Я и так знаю. Тут даже след от рамки остался. И я догадываюсь, кто мог тебе ее дать, – она провела носом по краю фотографии. – Ну да, так и есть.

– Извини, – еле слышно пробормотал Евгений.