Пряные дни

Ты – другое дело.

– Но у Николая, в отличие от меня, хоть какой-то опыт имеется!

– К счастью или нет, но на самом деле все его познания исключительно теоретические. Так что хватит трепаться, бери иголку и – вперед!

Что и как он делал дальше, Евгений помнил крайне смутно. Он изо всех сил старался абстрагироваться от происходящего и придумать хоть какое-нибудь занятие для своего мозга, которое могло бы его отвлечь от кровавого месива перед глазами. Но в голову упорно лезло дурацкое сравнение с поваром, сшивающим для привередливого клиента один большой бифштекс с кровью из двух маленьких.

Тошнота, тем не менее, отступила, позволив целиком и полностью сосредоточиться на том, чтобы стежки получались ровными и аккуратными.

Глава 10

Евгений не знал, сколько прошло времени, прежде чем работа была закончена, и он, наложив на шов марлевую салфетку и закрепив ее несколькими кусками пластыря (полноценную повязку Оксана сделать не разрешила), без сил осел на стул. Трудно сказать, что именно подразумевалось у Коли под «импульсивными движениями», но сейчас и у самого журналиста руки тряслись не хуже, чем у эпилептика.

Но останавливаться и наслаждаться отдыхом сейчас было нельзя. Оксана так и оставалась до сих пор в половинке изрезанной футболки, а потому требовалось поскорее найти ей новую одежду. Евгений порылся в большой сумке, которую нес Николай, и откопал клетчатую рубашку с длинным рукавом. Он не был уверен, чья она, Оксаны или ее сына, но это не имело большого значения.

Обняв девушку за плечи, журналист усадил ее и переодел. Для этого ему пришлось отсоединить капельницу, и он надеялся, что сможет потом правильно вставить иглу назад в катетер.

– Я бы рада помочь, но моя левая рука после новокаина меня почти не слушается, – виновато улыбнулась Оксана, наблюдая за тем, как Евгений трясущимися пальцами ловит непослушные пуговицы. – Коля с дозой малость переборщил, кажется.

– Ничего, я как-нибудь управлюсь, – заверил он журналист, надеясь, что девушка не видит, как краснеет его лицо от того, что его руки то и дело ненароком касаются ее теплой и мягкой груди.

– Это, все-таки, попроще, чем швы накладывать.

– Если не сложно, вскипяти еще чайничек, во рту совершенно пересохло.

Пока вода закипала, Евгений подключил обратно капельницу и теперь гремел посудой. Он вдруг понял, что и ему не помешал бы сейчас глоток обжигающе горячего сладкого чая или даже кофе.