Пряные дни

Попавший в его руки шанс нельзя упускать ни в коем случае! Кроме того, девушка терпела его рядом с собой исключительно потому, что считала себя виноватой в его бедах, даже не подозревая, что для истинного журналиста такое приключение – мечта всей жизни. Узнай она правду – эта жизнь вполне могла оказаться до обидного короткой.

Риск представлялся невероятно высоким и даже смертельным, но возможный куш затмевал все на свете. Если Оксана считает его добрым – отлично! Для того чтобы ей подыграть многого не требуется, и не таких вокруг пальца обводили, справимся и на этот раз! Только бы хватило памяти диктофона! Только бы выбраться из этой передряги живым! Но уж тогда-то! У Евгения даже немного закружилась голова…

* * *

Игорь заглянул на заднее сиденье пикапа, где, едва различимая в темноте, сидела худощавая девушка в накинутом на голое тело плаще.

Голову она запрокинула назад, положив на лицо мокрый платок.

– Как ты, Свет? – поинтересовался он у нее.

– М-м-м, – девушка даже не пошевелилась.

– Сильно болит?

– Сходи, попробуй сам, если интересно, – с трудом прохрипела она. – Мне как будто ломом по носу заехали.

– Потерпи немного. Когда вернемся домой, Фазиль тебя осмотрит. Я ему звонил, и он говорит, что все будет в порядке, через пару дней и не вспомнишь даже.

– Будь так любезен, отвали!

Игорь счел за благо не раздражать Свету лишний раз, прикрыл дверь и вернулся на свой наблюдательный пост у дренажной канавы. Яркий свет фар вытянул черный силуэт его тени до самых деревьев на противоположном берегу.

Время уходило, а никаких результатов даже и не предвиделось. Он с самого начала предполагал, что шансов выследить Оксану по горячим следам будет немного, но и не предполагал, что провал окажется столь позорным.

Арсений, который первым полез в воду, чтобы добраться до бревен и восстановить переправу, немедленно напоролся ногой на разбитую бутылку, после чего, кое-как перевязав рану, уехал обратно. Игорю казалось, что он до сих пор слышит его отчаянную ругань, разносящуюся над полем.

Света сдуру перекинулась сразу, как только перебралась на тот берег, и тут же получила в нос бодрящую порцию щедро рассыпанного по траве молотого перца. Теперь она, вся в слезах и в соплях, медленно приходила в себя на заднем сидении его пикапа.

В строю оставался один лишь Пашка, рыщущий сейчас где-то там в буреломе. Он являлся наиболее опытным следопытом в их небольшой команде, но Оксане он и в подметки не годился.