Пряные дни

Здорово же он умотался!

Евгений попробовал вернуть на место свесившуюся набок голову и недовольно поморщился от боли в затекшей шее. Свет был выключен, но привыкшие к темноте глаза различали в полумраке темно-серые контуры предметов. Оксана сидела в кресле за столом и неторопливо потягивала из чашки. Евгений хотел посмотреть время на мобильнике, но вспомнил, что тот выключен.

– Который час? – спросил он.

– Около трех часов ночи, – отозвалась Оксана, отставив чашку. – Кофейку для бодрости хочешь?

– Нет, благодарю, – журналист встал и с хрустом расправил спину.

– Как вы себя чувствуете?

– Немного лучше. Думаю, я теперь смогу идти самостоятельно, – голос девушки, действительно, звучал заметно уверенней.

– То есть моя помощь вам больше не требуется?

– Предлагаешь расстаться?

– Это ваши разборки, а я – всего лишь посторонний человек. Я буду только путаться у вас под ногами.

– Вот как? – в темноте лица Оксаны не было видно, но Евгений по ее голосу почувствовал, как она скептически приподняла тонкие брови.

– Ты, журналист, и не хочешь узнать, чем все закончится?

– Вообще-то вы более чем доходчиво объяснили, чем все закончится лично для меня, – проворчал Евгений. Недавний приступ его профессионального рвения отхлынул, оставив лишь усталость, подозрительность и жуткое желание спать.

– Я же сказала, что постараюсь исправить положение.

– Звучит не особо убедительно. Откуда мне знать, не ведете ли вы свою собственную игру, в которой и мне отведена какая-то роль. Я же убил вашего брата! Кто я теперь для вас – алиби, трофей, заложник или предмет для торга?

– Я тебе уже объясняла…

– Да, объясняли, – перебил ее Евгений, – но почему я должен вам верить? За вами по пятам гонятся и вот-вот настигнут люди, жаждущие вашей смерти, и в этот момент вы вдруг заявляете, что на свете нет ничего важнее, чем спасти жизнь какого-то простофили, по незнанию вляпавшегося в ваше приключение! Тут уж хочешь – не хочешь, а начнешь сомневаться в искренности ваших побуждений.

Оксана молчала довольно долго, существенно дольше, чем требовало обдумывание ответа на такую реплику.

А когда она вновь заговорила, голос ее звучал сухо и жестко. Было очевидно, что сказанные подобным тоном слова говорятся только один раз и повторяться более не будут.

– Твои доводы разумны, – размеренно произнесла она, – для человека. Но я – не человек. Звери не ведают лжи и предательства, а потому оборотни никогда не лгут и не предают. Заруби это себе на носу.