Пряные дни

– воскликнул хозяин покалеченного авто и вместе с несколькими товарищами бросился выяснять, в чем дело. Остальные, наоборот, подались к Евгению с Николаем, и их лица и позы не предвещали ничего хорошего.

Однако не успели они сделать и пары шагов, как и «форд», судорожно взвизгнув пробитым колесом, ткнулся носом в землю.

– Ну все, – протянул заводила, обернувшись на свою скособоченную машину, – завтра у Феди точно будут заказы на новые гробы. А ну-ка! – он махнул рукой, призывая своих соратников схватить двоих нарушителей спокойствия, но никто даже не успел сдвинуться с места…

В воздухе промелькнуло размытое рыжее пятно, и на капот внедорожника с грохотом приземлилась огромная собака.

Она присела, оскалив пасть, и угрожающе зарычала.

О, этот рык! Единственной аналогией, которая пришла на ум Евгению в этот миг, был разъяренный тепловозный дизель, глотнувший изрядную дозу закиси азота. Журналист почувствовал, как в резонанс затрепетала его рубашка. Звук ворвался в уши, прошил насквозь мгновенно вскипевший и испарившийся мозг и, как по громоотводу пройдя через позвоночник, пригвоздил ноги к земле.

Какая-то из девчонок испуганно пискнула и тут же сама зажала себе рот ладонями. Воцарилась почтительная и даже благоговейная тишина. Музыка продолжала играть, но казалось, что она, едва выбравшись из динамиков, спешит поскорее убраться куда подальше и не отсвечивать.

– Спокойно, Ортея, – негромко сказал Николай, – спокойно.

Собака выплюнула кусок автомобильной покрышки, который держала в зубах и застыла, готовая к прыжку и держа всю честну́ю компанию под прицелом своих темных внимательных глаз.

Ее мощное и, одновременно, гибкое тело напряглось как сжатая пружина, и под короткой рыжей шерстью вздыбились жгуты мускулов. Евгений узнал ее. Эту собаку он видел на фотографии, что дала ему Лена, и уже тогда был впечатлен, но тот беспомощный кусочек бумаги в принципе не мог вместить в себя ту взрывную мощь, которой она обладала в реальности. Ортея (или Оксана?) была великолепна! Сам Микеланджело счел бы за честь, согласись четвероногая богиня ему позировать. От настороженных ушей до подрагивающего кончика хвоста она представляла собой воплощенное Совершенство. Ее идеальный образ немного нарушал только свежий розовый рубец, видневшийся на левом боку.

Душа Евгения пела и ликовала. В то время как их оппоненты помимо собственной воли стремительно трезвели, его самого, напротив, захлестнуло пьянящее чувство полнейшей вседозволенности и безнаказанности.