Сияй, Бореалис! Лоскутки

– Всё получится, Лирет, ты ведь стараешься.

Она говорила так каждый раз, и с каждым разом её слова всё сильнее меркли.

– Ты ничего не понимаешь в музыке, – проворчала Лирет. – Всё время говоришь что-то нейтральное, как будто не можешь быть со мной честной. Почему ты не можешь сказать правду, чтобы я оставила это всё?

– Я говорю так, потому что верю в тебя, Лирет.

– А мне кажется, будто ты говоришь так, чтобы меня просто утешить. Эта музыка никому не нравится, почему же она тебе понравилась?

– Прекрати терзать себя и иди поешь уже.

– Не хочу я есть, – мотнула головой девушка.

– На голодный желудок тем более ничего не выйдет.

– Мам, оставь меня в покое! – бросила та.

Мама только покачала головой, скрывшись за дверью. В комнату забрёл ветерок. Лирет взялась за скрипку, но тут пальцы дрогнули, и Ви-Ви выскользнула из рук. В голове, как гром, раздались слова учителя. Девушка коснулась висков, перебарывая пульсирующую боль. Это приговор? Неужели её музыка действительно не достойна существования? Для чего тогда всё это нужно было? А куда утекли годы репетиций? Лирет не хотела мириться, но струны скрипки исторгали очередной пустой звук.

И тогда девушка бросила скрипку в сторону, раскидала нотные тетради так, что воздухе затрещали рваные листы. Девушка рухнула на замусоренный пол, тихо рыдая и утирая слёзы опухшими руками. Она сжалась в комок, не видя ничего перед собой. Прямо сейчас это разрушение внутри просилось наружу, желало перевернуть вверх дном комнату и утихомириться в руинах.

– Ненавижу, – судорожно шептала Лирет, слизывая с губ слёзы.

– Ненавижу!

Она бездумно швырнула подвернувшуюся под руку книгу. Раздался грохот, и блеск зеркала рассыпался в осколки. Лирет в помешательстве схватилась за гриф скрипки как за дубинку и замахнулась. Её запястья вовремя поймали крепкие руки.

– Что же ты делаешь, Лирет? – будто издалека послышался огорчённый папин голос. – Я так трудился над этой скрипкой, так старался её мастерить, вложил в работу сердце. Неужели тебе она больше не дорога? Это мой труд.

Девушка тотчас пришла в себя – из головы будто туча выветрилась. Стало стыдно до глубины души. Она разжала руки. Папа, качая головой, бережно положил скрипку в футляр. На шум пришла мама.

– Лирет, что тут творится? – у той волосы встали дыбом. – Сдурела уже? Эти истерики ни в какие ворота не лезут! Зеркало разнесла! Да что на тебя нашло?

– А могла быть скрипка, – пробормотал папа.

– Мне это совсем уже не нравится, – неодобрительно нахмурилась мама.