Сияй, Бореалис! Лоскутки

Сердце разлетелось вдребезги.

Шинан подорвался с места и вдруг побежал, оставив обескураженного Барислана наедине с темнотой.

Город был похож на кладбище светлячков: люди бегают, суетятся, от света фонариков рябит в глазах. Вместо дороги – вереница автомобильных фар. Вокруг все гудят: «Что стряслось?» И от этого гудения хотелось кричать, чтоб заткнулись. Шинан бежал сквозь огни, задевая чьи-то плечи и локти. В такие моменты ноги не знают усталости. НЭС ещё далеко, за окраиной города, или это бетонные джунгли нарочно захватили в свой тёмный плен.

Самое отвратительное в таких ситуациях – это когда тебе не говорят ничего, а в нос ударяет влажный запах потушенной гари. Призыватели дождя обрушили ливень прямо на взорванное строение, в котором ещё какое-то мгновение назад начинал свою жизнь эманат-блок нового поколения. А могла взорваться вся станция, как говорили силуэты, замершие в переливах тревожных мигалок. Аварийный телепорт перенёс всех работников и гостей в безопасное место. Почти всех.

Сквозь водные крапинки на очках Шинан всматривался в горящий жёлтый туман, по асфальту текло и полыхало отражение огня. Лучше бы не было никакой сенсорики, думал Шинан. Он чувствовал сейчас только присутствие отца.

Из-за дымовой пелены медленно проступил силуэт, ковыляющий, как подстреленный зверь. Силуэт рухнул коленями на мокрый асфальт, развеяв собой призрак горелого тумана. Лицо отца было похоже на изваяние, на котором искусный скульптор изобразил всё отчаяние и боль, какие не могли передать ни запах дыма, ни шорох безразличного дождя, ни голоса спасателей позади.

Из каменных глаз текли ручьи. Казалось, что их можно было отличить от капель дождя. С какой-то вопиющей беспомощностью во взгляде, отец держал на руках неподвижную Ашаме, будто надеялся, что десятки глаз и ливень приведут её в сознание. Лицо девушки замерло. Руки расслаблены, как и тело – точно кукла на руках у сломленного учёного. Отец судорожно шептал её имя, дрожащими руками бережно убирая мокрые липкие волосы с лица дочери. К ним подоспели спасатели.

Шинан замер, как посреди дурного видения. С губ слетало дрожащее холодное дыхание. Краски смешались в разбрызганных по линзам каплях.

– Мертва, – донеслось оттуда, как из-под могильной земли.

– Нет… Нет! Нет!!! – взревел отец. – Не забирайте у меня Ашаме!

Шинан не слышал его крика, не видел даже, как медики оттащили отца прочь, словно всё это время находился на другом берегу ночного кошмара.