Сияй, Бореалис! Лоскутки

Соболезнования… Все соболезнуют.

Улыбка Холина.

Шинан ненавистно стиснул зубы. Тем же вечером, содрав с себя галстук и швырнув на диван пиджак, он, ведомый ярым чувством несправедливости, стащил у отца гаражные ключи и ушёл из дома, оставив весь траур за дверью.

Ленон ещё не знал о произошедшем. Ребёнок в теле железа ждал только свою хозяйку, а пришёл Шинан. Голем пробудился, пытаясь «вынюхать» Ашаме. Парень коснулся доспехов. Ему надо было придумать идеальную ложь, чтобы гигант его послушался.

– Мы должны помочь Аше, – сказал Шинан не то себе, не то окутавшей его тьме.

И Ленон пошёл за ним.

Там, на окраине города, за старой автомобильной свалкой, не былого того «сейчас», погружённого во всемирный траур. Пока была жива алчность, были и нелегальные големные бои. Здесь бились насмерть и продавали жизнь победителям. Какой-то отброс однажды придумал всё это и нашёл уголок, где любой человек мог, предавшись полной свободе, окунуться в бесконтрольный поединок и высвободить всего себя. Вместо арены – расчищенная свалка, на которой бились гиганты.

Никаких противошумовых полей: скрежет и громыхание возносились к ночным небесам, подбирая с собой улюлюканье и дымок разожжённых в ржавых бочках костров.

Ленон не понимал, зачем понадобилось идти сюда. Шаг голема сделался нерешительным. Он не понимал, но чувствовал. А Шинан чувствовал, что Холин здесь, и шагал вперёд, будто давно знал дорогу сюда.

– Поставь меня с Холином, – потребовал парень, протянув тому запечатанный конверт.

Перед ним стоял худощавый, мерзкого вида человек, который занимался регистрацией боёв. Услышав просьбу новичка, он гнусаво ощерился, и Шинан заметил, что у него нет переднего зуба.

– У тебя есть оператор? – поинтересовался оборванец.

– Я один, – черство произнёс парень. – Поставь меня с Холином.

– Конечно, – ответил только тот и глумливо засмеялся, вырвав конверт. – Твой бой через десять минут.

Шинан посмотрел в сторону, где столпились люди и направился туда, Ленон – за ним. Холин не смог скрыть своего кратковременного удивления, когда ему доложили о новом сопернике.

Их с Шинаном разделяло поле. Мужчина криво ухмыльнулся ему, затем высвободился из окружения своих товарищей, размялся и рухнул на расшатанное кресло пилота. Явление младшего Терреса исполнило его бодрости. Големы уже стояли на поле битвы. Шинан уселся в своё кресло. В какой-то момент его одолело сомнение: а правильно ли он делал, идя на риск? Он хотел разобраться с Холином.