Сияй, Бореалис! Лоскутки

Как же так произошло?

Почему?

«Бездарность!»

Страшно.

Сорваться в чужой город и принять участие в конкурсе под предлогом, что сыгранная музыка будет относиться к классическим произведениям, убежать от непонимания родителей и упрёков. Слишком наивна, слишком молода и глупа – как говорила мама. Не для всех этот путь открыт, не всем туда суждено пробиться. Решаться два года на то, чтобы наметить себе дорогу, а теперь стоять у зыбкой пропасти, на посмешище голодных волков.

Она всего лишь хотела вырваться прочь от чужой метчты, чтобы сделать шаг к своей. Такой опасный шаг – сделай его неосторожно, и провалишься в бездну. Так за что же?! Почему за усердные старания, за часы и года, за истерзанные пальцы теперь пришлось гореть от стыда? Провал. Падение. Убийство. Но музыка всё ещё отскакивала от струн.

«Верь, у тебя получится».

Безликий голос – строчка на бумаге. Лирет открыла глаза, и музыка стала играть где-то вдалеке, а мир как будто отступил.

Волки замерли в неведомой летаргии, а там, где-то позади, виднелось светлое пятно.

Светлячок.

Он всегда преследовал её. Лирет до сих пор не знала, кем он был и откуда приходил, был ли он плодом её волнующегося воображения или же тайным поклонником, воистину полюбившим её музыку. В случайном свете прожектора девушка смогла разглядеть лишь фигуру человека в белой одежде, да и сам он как будто состоял из сплошного белого света, отчего казался пятном среди темноты, звездой в далёком небе.

Яркой, что не видать лица. Девушка оторопело засмотрелась на него, явственно ощущая, как светлячок смотрит прямо на неё. Белая фигура протянула руку вперёд. Лирет разглядела, что светлячок показывает палец вверх.

В тот момент весь страх осыпался пеплом и исчез. Смычок в руках стал осязаем, и прана заструилась как никогда прежде. Мысль обретала свою форму в звуке и ткалась в иллюзии, на лицах зрителей отразился свет симфоники.

Пробуждаясь от кошмара, Лирет закружилась, и иллюзия окутала её узорчатой паутиной, разрастающейся в ярких вспышках. На короткое мгновение иллюзия вспыхнула, раскидав искры праны, стало на секунду светло. Затем зарево погасло. Мелодия подходила к концу – было так жаль, что не удалось вложиться в отведённое время. Золото симфоники медленно угасло. В зале стало необычайно тихо, будто взрыв погас в космосе.