Сияй, Бореалис! Лоскутки

– Я говорю! Представляешь? А-а-а!

Девочка, вопя, заскакала по лужайке.

–Успокойся! – Лирет, испугавшись, попыталась её остановить. – Тебе больно разве?

– Нет! – девочка возникла прямо перед ней. – Я теперь говорю, Лирет! Я говорю!

– Да я поняла, что ты говоришь, зачем кричать? 

– Потому что я теперь могу говорить! А-а-а! Я могу! – продолжила пляску та. – Я теперь буду дружить с ребятами, и у меня появятся ещё друзья! Здорово! – тараторила Алиша.

Она всё скакала по лужайке. Пару раз споткнулась обо что-то, но это не умерило детского восторга.

Мелодия завела её, как механическую игрушку, и Лирет чуть глаза не сломала, наблюдая за Алишой. Из груди выпорхнул облегчённый вздох.

– Как ты это сделала? – спросила Алиша.

– Не знаю, – пожала плечами Лирет. – Наверное, мне немного передался мамин целительный дар, и он сам по себе сработал через симфонику. Я правда не знаю, Алиша…

– Так, наверное, и было. Спасибо тебе.

– Ты ведь больше не злишься на меня?

– Я совсем не злюсь. 

Мама хлопотала у плиты, когда Лирет прискакала домой.

Она, будто на крыльях бабочки, задорно впорхнула на кухню. Мама отвлеклась, подняв взгляд.

– Я сегодня благотворительность сделала, – с нарочитой печалью пробормотала девочка. 

Она состроила такое прискорбное лицо, что у мамы чуть ли ножичек из пальцев не выскользнул.

– Я залечила бесточеннице раны и избавила её от заикания, – ещё мрачней проговорила Лирет, а затем вдруг звонко рассмеялась.

Она ещё не один раз приходила к Алише, когда было свободное время, и устраивала ей небольшие концерты со скрипкой.

Они подружились, и тогда Лирет подумала, что в бесточенниках нет ничего такого, чтобы их так жестоко обижать.

Глава 3. Сволочь

Подобное начинается внезапно. Однажды может произойти так, что в класс ворвётся ошалевший сморчковый эксперт и начнёт вопить не своим голосом. С чего бы ему вдруг вопить? Сидел себе тихо, никто и не слышал его голоса, кроме как у доски на уроках. А здесь как завопит – никак на гвоздь сел или ещё чего.

Не глядя и не подумаешь, что почти девчачий визг может сорваться с губ молчаливого мальчика. Стёкла едва ли не разлетелись вдребезги:

– Ребята! Ребята! Там отмороженный голубей убивает! – сотряс воздух воистину истерический визг. – За сараем во дворе! Целый десяток голубей! Нет, пятнадцать даже! Целую голубятню!

На его вопль разом обернулись все. В классе будто остановилось время. Зерек даже зашёлся икотой: обычно от испуга перестают икать, а он вдруг начал.