Распыление. Дело о Бабе-яге

Потом продолжил:

– Откуда поступает необычная, спрессованная в таблетки, Пыльца…

– И кто привез в город фальшивое золото? – продолжила Маша.

– Мангазейские дензнаки – самая твердая валюта. Великий князь лично следит как за качеством золота, так и за весом монет…

– Им очень не понравится то, что кто‑то занялся подделками, – закончила она.

– Фальшивомонетчики – не моя проблема. А вот откуда в городе дурь… – я почесал зудящее ухо. – Товарищ Седой дал четкий, абсолютно недвусмысленный приказ: узнать, кто распространяет Пыльцу.

Я не имею права его не выполнить.

Всё время, с самого бдения на кладбище, меня терзали смутные сомненья. Кто‑то мог сказать, что это интуиция подает сигналы, но я, наученный горьким опытом и тумаками, называл это состояние "наркоманской чуйкой".

Пыльца – наркотик, а значит мы, маги, что греха таить – наркоманы. Мы испытываем кайф от дозы и ломку, когда этой дозы долго нет. Но в промежутке… В промежутке между двумя этими крайностями маг может всё.

Ну, или почти всё. Во всяком случае, многое – в силу своих способностей…

Лумумба как‑то сказал: – Поиски истины – тоже наркотик. Единожды попробовав, ты уже не в силах отказаться.

Я что хочу сказать: прямо сейчас меня буквально трясло. Как гончую, почуявшую добычу. Казалось, на руках имеются все ключи, надо только выбрать нужный, вставить в замок и повернуть…

– Ты что, уснул? – Маша ткнула меня в бок, и я понял, что вновь задремал.

Потянувшись и сладко хрустнув всеми суставами, я достал котомку, собранную нам в дорогу заботливой мамой Обреза.

Хорошо всё‑таки, когда есть мама… Достав бутылку с молоком и ломоть хлеба, передал Маше.

Отхлебнув, она отдала бутылку назад и отщипнула тёмную корочку.

– Вот ты совсем не скорбишь о Лумумбе. Почему?

Я тоже хлебнул молока и закусил горбушкой.

– Во‑первых, есть дело, которое нужно довести до конца. А во‑вторых…

– Ты не веришь, что он умер? – Маша шмыгнула носом. – Я, честно говоря, тоже не верю.

Ну не мог он – так…

– Тут дело не в вере, – я полез за пазуху и достал крестик на веревочке. Такие носили многие. Если не по религиозным соображениям, то по привычке… Так что вопросов он обычно не вызывал. – Гляди, – сняв крестик с шеи, я протянул его Маше. – Эту вещь сделал учитель. Магическим, сама понимаешь, способом. И подарил мне. Я, в свою очередь, тоже сделал некую вещь. Кольцо у него на пальце, видела? С синим камнем.